Пост для души и тела Аксенов Александр

Конкурс продлится до 5 февраля и уже 6 февраля мы узнаем имена счастливых обладателей призов! Участвовать могут все, доставка призов в другие города Казахстана за счет победителя! Алматы приз сможет забрать по адресу Желтоксан 37, офис 2а. Победителей определим с помощью программы рандом и запишем результаты на видео. У нас все честно! Alexander Axenov left a comment on 45 руб. Я иду на серию вебинаров " руб.

Переносной летний душ Camp Shower походный душ Кемп Шовер. Портативный авто-душ Automobile Shower Set. Citi Kitty набор для приучения кошки к унитазу туалет для котов.

Камни для Виски Whiskey Stones- вместо льда. Двойная телескопическая стойка вешалка для одежды и обуви. Авто органайзер для багажника Car Boot Organiser.

Фурминатор для кошек и собак 4. Органайзер стойка полка для обуви Amazing shoe rack. Машинка для сбора удаления катышков катышек Lint Remover Я не знала, да и представить не могла, что близкие родственники, кумовья, друзья могут заниматься колдовством и порчей.

Александр Петрович первый громогласно заявил о существовании нечисти. Ведь никто из знахарей ни у нас, ни за границей не написал так подробно и откровенно о порче, ее признаках и лечении. Он предлагает совсем немного: Он говорит о том, что в каждом деле, малом и великом, основой должно быть добро, а если не можешь делать добро, то не вреди. Он призывает к борьбе с нечистью.

Дает простые советы, которые может выполнить каждый, если он не хищник мясоед и не раб своих желаний это касается поста. Многие от него узнали впервые о заповедях Господних, о грехе, о главных молитвах, как правильно молиться и креститься.

А сколько в его книгах молитв, которых мы не знали. Он посчитал нужным написать, как вести себя в быту, в обществе и церкви. Он делится с нами всем тем, что знает сам.

А знает он ох, как много. Он — кладезь знаний. Его особый дар — внедрять в сердца людей веру в Бога, в исцеление. Он как бы сливается сам с горем людей, которые пришли, приехали или прилетели к нему за помощью. И каждому он находит доброе слово, совет и помощь. Известность и авторитет его возрастают с каждым днем. Его чтут, его любят, ему верят. Его книги, безусловно, помогут еще не одному поколению. Труд его бессмертен, это мы видим с особой ясностью, каким огромным могуществом обладает им сказанное или написанное слово.

Он один из тех Гигантов, которые творят добро. Он бескорыстен и щедр. Бороться с нечистью трудно, и не только потому, что она коварна, а еще и потому, что одни люди не верят в существование нечисти воочию не видели , вторые боятся вступить с ней в борьбу, чтобы не стало хуже, и живут по принципу: А третьи жаждут мгновенного исцеления. Вот так и при лечении у Александра Петровича. Кто прочел его книгу или хотя бы один раз побывал на его сеансе, не может быть равнодушным и оставаться прежним.

Без Эзопа Александр Зимин

Власть страха, или Собиратель костей Сергей Поташев: Подходящая работа Александра Маринина: Роман в 3-х томах. Том 1 Август Мюллер: История ислама Михаил Кузмин: Последний танк Второй Мировой Василий Ажаев: Далеко от Москвы Рэй Брэдбери: Короткие рассказы Деревянко, Жаворонкова, Козятинская: Популярные книги - Ян Барщевский: Свое общество создать врят ли удастся.

Если у человека "мания величия" находиться с ним рядом не комфортно, если ты не ещё больший сноб, и тебе на его самомнение Такие люди обречены на одиночество и уныние. Но со стороны наблюдать прикольно: Печально, ведь он такой замечательный!!! Аннотация к книге без эзопа: Посетитель 20 января Посетитель 22 января Посетитель 23 января Посетитель 01 февраля У вас пока нет сообщений! Рукоделие Домоводство Естественные науки Информационные технологии История.

Исторические науки Книги для родителей Коллекционирование Красота. Искусство Медицина и здоровье Охота. Собирательство Педагогика Психология Публицистика Развлечения. Камасутра Технические науки Туризм. Транспорт Универсальные энциклопедии Уход за животными Филологические науки Философские науки. Экология География Все предметы. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Каталог журналов Новое в мире толстых литературных журналов.

Скидки и подарки Акции Бонус за рецензию. Лабиринт — всем Партнерство Благотворительность. Платим за полезные отзывы!

Знаменитая Алиса в деталях. Вход и регистрация в Лабиринт. Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно. Войти по коду скидки. Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. По этому номеру мы узнаем вас и расскажем о ваших скидках и персональных спецпредложениях! Войти через профиль в соцсетях.

Теории, технологии и практика дидактических систем Александр Павлов

Цель сервиса - найти самое выгодное предложение по Вашему запросу. Наш каталог содержит информацию о товарах из множества магазинов, данные непрерывно обновляются, чтобы Вы всегда видели только актуальные цены и наличие товаров. Поиск Новое Популярное Например, ангел хранитель. Купить Книга Теории, технологии и практика дидактических систем Александр Павлов Хочешь купить это за р? Зарегистрируйcя в Letyshops и верни 7. Цена будет еще ниже при использовании скидочных купонов на сайте Letyshops , кешбек-скидка суммируется со скидкой по купонам.

Институциональная трансформация социально-экономических систем. Организация духовно-нравственного воспитания в современной школе. Практика в заданиях и упражнениях. Дидактические материалы Тикунова Л.

Вход на сайт Нажмите для авторизации. В нашем каталоге Теоретическая механика: Чертов для заочников решебник Физика: Информацию о способах оплаты и доставки Вы сможете узнать на странице магазина, после того, как перейдете по ссылке Купить Теории, технологии и практика дидактических систем. Характеристики Теории, технологии и практика дидактических систем Возраст age:. Рекомендуем также следующие похожие товары на Теории, технологии и практика дидактических систем С.

Павлов Новые технологии в диагностике и лечении больных хирургическими заболеваниями легких и плевры В монографии освещаются вопросы применения ультразвука разных частот и низкоэнергетического лазера при диагностике и лечении больных хирургическими..

Титова Информационно-коммуникационные технологии в гуманитарном образовании. Александр Косяков, Уильям Н. Принципы и практика Книга принадлежит к числу лучших зарубежных учебников по системной инженерии. Идеология и практика регионального национализма в современной России Монография посвящена анализу идеологии регионалистских и этнонационалистических движений в различных российских регионах.

Приглашение к путешествию Александр Прокофьев

Книги новых стихов Подробнее Прокофьев Приглашение к путешествию В сборник вошли циклы стихотворений "Признание в любви", "Земля отцов", "На ста островах", "Четыре времени года", "Красный день", "Разговор по душам", "У соседей", "Про Галю-Галинку" — Художественная литература.

Библиотека произведений, удостоенных Ленинской Премии Подробнее Прокофьев Приглашение к путешествию Прижизненное издание. В сборник вошли циклы стихотворений "Признание в любви", "Земля отцов", "На… — Советский писатель. Путевые впечатления, рассказы о необычных явлениях природы, исторические экскурсы… — Физкультура и спорт, формат: Приглашение к путешествию Париж часто называют лучшим городом Европы, жемчужиной в короне Франции. В этот город стремятся все туристы мира.

Одни приезжают в Париж ради многочисленных его достопримечательностей, других… — Вече, формат: Города и страны Подробнее Приглашение к путешествию Василий Голованов - автор парадоксальных литературных исследований - книг "Нестор Махно", "К развалинам Чевенгура", "Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий" - на этот раз приглашает… — Новое литературное обозрение, формат: Приглашение к путешествию Василий Голованов - автор парадоксальных литературных исследований - книг "Нестор Махно", "К развалинам Чевенгура", "Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий"-на этот раз приглашает читателя… — Новое литературное обозрение, формат: Твердая бумажная, стр.

Dictionaries export , created on PHP,. Mark and share Search through all dictionaries Translate… Search Internet. Ленинградское отделение" Формат: В сборник вошли циклы стихотворений "Признание в любви", "Земля отцов", "На ста островах", "Четыре времени года", "Красный день", "Разговор по душам", "У соседей", "Про Галю-Галинку" — Художественная литература.

Книга очерков о путешествиях по Советской стране, о ее безграничных туристских возможностях, о ее туристской карте. Париж часто называют лучшим городом Европы, жемчужиной в короне Франции. Василий Голованов - автор парадоксальных литературных исследований - книг "Нестор Махно", "К развалинам Чевенгура", "Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий" - на этот раз приглашает… — Новое литературное обозрение, формат: Василий Голованов - автор парадоксальных литературных исследований - книг "Нестор Махно", "К развалинам Чевенгура", "Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий"-на этот раз приглашает читателя… — Новое литературное обозрение, формат: Вы слыхали, как гремит она, Выбив из любого валуна Звон и гром, звон и гром?

Вы видали, как своим добром, Золотом своим и серебром Хвастается Ладога моя, Вы слыхали близко соловья, На раките, над речной водой? Вы видали месяц молодой Низко-низко - просто над волной? Сам себе не верит: Вы видали Севера красу? Костянику ели вы в лесу? Гоноболь, чернику, землянику, Ежевику? С глаз сгоняли, как рукой? Вы стояли над рекой Луговой, достойной песни?.. Если нет и если, если Вы отправитесь в дорогу, Пусть стихи мои помогут К нам прийти, в родимый край. Так что знайте, Так что знай Нам кажется, что мы знаем о популярных людях -- об их характере, пристрастиях, романах -- всё.

Вот, к примеру, Александр Домогаров. Все же уверены - б Каждую осень старый охотник Текучи Лаптандер приводит в порядок нехитрый промысловый скарб и ждет подходящую для поездки на море погоду. Фильм завоевал 1 место Православного кино на Вс Прекрасно подходит для психотерапевтической работы в группе по методу Антонио Морено.

Съемки проходили в поселке Подюга и Гринево Коношского района Архангельско Видео, а также статистика, название, описание и прочая информация, относящиеся к видео, представлены ниже далее - Видео-информация в рамках осуществления Поиска. Источники Видео-информации указаны ниже далее - Источники.

Фанфан Александр Жарден

Когда я увидел ее, меня снова стало корчить от сладострастия. Чтобы овладеть собой, я опустил глаза и охрипшим голосом небрежно бросил:. Разговор начался в тоне, который меня озадачил. Она как будто и не подозревала, какой огонь зажгла во мне. Ее холодность лишь подогрела мои чувства. Но понемногу температура стала повышаться. Уж не знаю, как мы стали рассуждать о любви, но наши взгляды оказались на редкость одинаковыми. Мы оба отвергали скороспелость обычных чувств и опошление страсти.

Наши души слились в общем неприятии посредственности. Я глядел на ее груди без лифчика под тонкой кофточкой, на ее голые ноги и трепетал; по интонациям ее голоса догадывался, что я ей не так безразличен, как в начале нашей непринужденной болтовни.

Она устремляла на меня взгляды, приподнимавшие завесу над ее сердцем, и все ее поведение говорило о зарождении нежной привязанности. Между нами установилось такое гармоничное согласие, что мы за разговором не замечали, как бежит время. Незаметно Фанфан стала меньше сдерживаться и больше выкладывать душу. Я узнал обратную сторону ее личности, узнал о сомнениях, скрываемых непринужденными манерами. Чем больше она откровенничала, тем ясней становилось, что передо мной женщина, предназначенная мне судьбой, единственная в жизни.

С ней, как и со стариком Ти, я мог позволить себе быть искренним. Моя напускная веселость испарилась. Мне уже не надо было лезть из кожи, чтобы понравиться ей, а моя вновь обретенная искренность очаровала ее. Я рассказал о своей семье, ничего не приукрашивая. Мне вдруг показалось, что вполне достаточно реальности как она есть, а вот Лора никогда не позволяла мне быть самим собой; с нею я притворялся, как со всеми прочими.

К двум часам ночи Фанфан вспомнила о своих профессиональных заботах: Взволнованный ее переживаниями, я почти невольно пожал ее руку. Она вздрогнула, у нее перехватило дыхание. В этот момент в гостиную вошел, кутаясь в халат, мсье Ти. Его появление разом нарушило создавшуюся атмосферу интимности.

Тогда я сказал себе, что, если я тотчас не уйду, Лора очень скоро будет предана. Такая перспектива вызвала у меня панику. Я испугался, что в объятиях Фанфан окажусь ненавистным мне Александром Крузо. В душевном смятении я отступил; взглянув на часы, сказал, что уже очень поздно, и поспешно вернулся в свою комнату. Лора упросила меня провести конец следующей недели у ее родителей в Орлеане. Главным доводом был тот факт, что супруги Шантебиз в субботу праздновали серебряную свадьбу, двадцать пять лет супружеской жизни.

Я уже десяток раз отказывался от этих визитов, чтобы сбежать к Мод и мсье Ти. Но поступить так теперь означало бы поссориться с Лорой.

Бесцветное невозмутимое существование, которое вели супруги Шантебиз, было лишь грубой подделкой счастья, но они-то считали, что счастливы, и меня это раздражало. Поговаривали, будто они открыли секрет неистощимой привязанности, и друзья считали, что в основе долговечности их союза лежит верность, а на самом деле это было не что иное, как вялая покорность привычке. Папаша Шантебиз, судя по всему, шел на уступки, дабы сохранить мир в семье. У мсье Шантебиза был только один талант — скрывать, что он дурак.

Этот ничтожный, нерешительный и трусливый человек постоянно пребывал в отупении, которое прикрывал задумчивым видом, за которым ничего не было, кроме внутренней пустоты.

Говорил он мало, но часто цитировал великих мира сего, не злоупотребляя этим приемом, однако, чтобы не переступить границу, отделяющую начитанного человека от педанта. Больше всего он боялся столкнуться с непредвиденным. Малая толика ума, которой он располагал, вся уходила на старание выдать себя за человека думающего. Будучи адвокатом по образованию, он ни разу не выступал защитником в суде; будучи библиофилом, читал очень мало; будучи законным мужем, редко целовал жену.

Все это было бы в порядке вещей, если бы он еще не прикидывался, что живет. Верный заветам предков, он выказывал полное презрение к труду, культивировал праздность и жил на ренту, дарованную тещей. Жена его целиком посвятила себя поддержанию огня в семейном очаге. Думая добавить себе цены, одевалась как молодая девушка, и при этом не выглядела смешной, так как прелести ее не совсем еще перезрели; обладала желчным характером, ко всем относилась в известной мере насмешливо и не стеснялась унизить мужа, когда из него слишком уж выпирала глупость.

Супруги Шантебиз почитали свой род. У кого не текла в жилах кровь Шантебизов, того они едва удостаивали взглядом. Друзей принимали очень редко; общались в основном с двоюродными братьями и сестрами. Младшие сестры Лоры души не чаяли в матери, а меня она иногда милостиво называла будущим зятем. Лора первая подтрунивала над своими родителями. Она прекрасно понимала, что они задушили свою былую любовь; однако мне не позволяла критиковать их.

При первом ироническом замечании вставала на их защиту. Мы приехали в Орлеан к завтраку и сразу же прошли в столовую, отделанную раззолоченными панелями, увешанными портретами предков, которые в большей части сложили головы на полях сражений старого режима или подверглись усекновению во время Революции.

В столовой кроме застывших в рамках предков в париках находились три вполне живых младших сестры Лоры, согбенная тетка, которая так и ходила сгорбившись в три погибели, и супруги Шантебиз.

Завтрак был поистине крестной мукой. Семья представляла собой провинцию внутри провинции. За столом рассказывали только старые анекдоты да зло прохаживались насчет дальних родственников; затем начали праздновать двадцать пять лет супружеской рутины вокруг сиреневого пирога, который надо было расхваливать.

Потом произошел драматический случай, добавивший немного перца этому сборищу. Мсье де Шантебиз преподнес жене тот же подарок, что и два года тому назад, это была серебряная лопаточка для торта. На саркастическое замечание супруги пробормотал свои извинения, но та вскоре разошлась вовсю.

Меня приводили в отчаяние незыблемые процедуры, в которые, как в прокрустово ложе, втискивалось время этой семьи; тем более что старухе шел девяносто второй год, она всех либо ругала, либо лицемерно хвалила. Ее похвалы оборачивались укусами, а если она действительно делала кому-то комплимент, то лишь затем, чтобы унизить кого-то другого из присутствующих, кто не был удостоен похвалы.

Мсье де Шантебиз служил главной мишенью ее хулы, и ему лучше бы воздержаться от визитов к теще, но под влиянием жены он храбро — вернее сказать, трусливо — шел засвидетельствовать ей свое почтение каждую субботу вот уже двадцать с лишним лет.

Мне хватило пытки завтраком: Будучи воспитана в лоне семьи, руководившейся стадным инстинктом, она не понимала, как это можно отбиваться от своих. Но меня страшила перспектива, поддавшись на ее уговоры, превратиться в тюфяка, подобного моему будущему тестю; я просто-напросто взял свой рюкзак и ушел. Жизнь этой семьи, замаринованной в своих привычках, в особенности жизнь окаменевшей супружеской пары, пугала меня еще больше, чем вольности моих родителей.

По дороге на вокзал я с тревогой уяснил себе, что при всем моем стремлении к соглашательству так и не избавился от своей бурной и страстной натуры, сопротивляться которой долго было выше моих сил. Моя мечта о спокойной супружеской жизни возникла по недоразумению. Я все же оставался Крузо, хоть и не пошел по пути, проторенному отцом и матерью. Мне требовалось удовлетворить одновременно и жажду страсти, и потребность в размеренной жизни.

В вагоне поезда на пути в Париж я принял самое безумное решение, на какое может отважиться мужчина: Это решение насчет моей дальнейшей лирической биографии воодушевило меня. Оно послужило гарантией того, что моя страсть к Фанфан не будет утихать и вместе с тем мы с ней никогда не познаем прозу супружеской жизни.

Но в то же время я собирался сохранить мой союз с Лорой. При мысли о разрыве с ней меня одолевали страхи, вызванные укладом жизни в Вердело. Постоянство нашей связи было мне необходимо для душевного равновесия; к тому же повседневная жизнь с Лорой не была лишена приятности.

Эта книга и представляет собой рассказ о том выборе, за который я ухватился. Мне предстояло каждый день делать усилия над собой, чтобы не поддаться слабости. Я окружил себя железной решеткой и не мог выйти из этого круга, не подвергая опасности мою любовь и постоянство моих чувств. В жизни у меня не было столько бессонных ночей. Моя мука прозывалась Фанфан. Я не мог ни предаться с ней свободной любви, ни разлюбить ее и полюбить другую. Но в то время я считал, что меня ждут великие дела.

Мсье Ти был слеплен из того же теста, что и Фанфан, и принадлежал к людям, которые жаждут свободы и восстают против того, что большинство считает неизбежным. По прихоти своего воображения он никогда не платил вовремя налоги. Отдавал казне, на мой взгляд, лишь столько, сколько было необходимо, чтобы на какое-то время отделаться от нее; а когда казна проявляла свою алчность, снисходил до того, чтобы принять финансового инспектора с надменным видом, притворившись, что прикован к постели; а то еще пытался исчезнуть, публикуя в местной газете некролог по поводу собственной кончины.

Верный своим убеждениям, мсье Ти ни за что не соглашался застраховать свою маленькую гостиницу и свою машину. Мысль его была такова: Его мало беспокоили возможные неприятности и нелады с властями.

Своим достоинством он не поступался. Кроме того, он отрицал за парижанами право командовать временем. Не выполнял указы правительства о переходе на зимнее и летнее время, так как то и другое опережали движение солнца. Он предпочитал следовать природе и придерживаться солнечного времени. Когда 14 июля в Париже было четырнадцать часов, в гостинице часы били полдень; и постояльцам приходилось подчиняться местным часам, если они хотели получить горячую пищу, хотя для постоянных постояльцев иногда делались некоторые уступки.

Такая непреклонность, как ни странно, лишь способствовала делам мсье Ти и Мод. В ту пору, когда я с ним познакомился, он за жизнь особенно не цеплялся. Тем не менее бывали дни, когда казалось, что старость, слегка коснувшись мсье Ти, забыла о нем. Его руки, напоминавшие побеги виноградной лозы, сохраняли еще достаточно силы, чтобы удерживать косу Смерти.

Но он терпеть не мог накладываемых возрастом ограничений и боролся против оседания своего длинного позвоночника, тем более что он всегда пользовался позвонками, чтобы создать осанку, которая соответствовала бы его представлению о себе. Сознание неизбежной смерти не нарушало его убеждений.

Как свободный человек, он хотел бы сам выбрать час своей кончины. Но он любил Мод, а Мод любила жизнь, пусть чуточку замедленную. Она не последует за ним в могилу. А раз так, он терпел закат своих дней, дабы не оставить ее беззащитной и не подвергнуть мучениям вдовства во второй раз. Мсье Ти никогда не подлаживал свой темперамент к темпераменту других. Постоянно утверждал свою индивидуальность, с утра до вечера только этим и занимался, не позволял себе жить, не требуя от себя всего, на что был способен.

На мое счастье, он, находясь на пенсии, располагал досугом, да и гостиничные дела многого от него не требовали, и позволял мне спорить с ним. На мои вопросы он обычно отвечал вопросами, а когда я припирал его к стене, отвечал лишь на главный вопрос из всего набора, причем в шутливом тоне. Его метод был — озадачить собеседника. Он стремился к легкости, его вполне можно было отнести к категории насмешников, которые защищаются от жизни ироническими речами.

Сарказм его был направлен в первую очередь против тех, кто в основу своей личности кладет важность и серьезность. Благодаря его уму я уяснил себе недостаток тонкости своего собственного; однако он владел искусством поднимать собеседника до своего уровня. Очень скоро мои интеллектуальные запросы влились в русло его убеждений и обрели такую же форму. Мне казалось, что в общении с ним я обретаю самого себя.

Маски, которые я носил, не вводили его в заблуждение. Он судил обо мне с надлежащей строгостью и видел все недостатки моего характера, мое мелкое тщеславие и мои слабости, хоть я изо всех сил старался показать порядочность, скромность и смелость.

С ним я мог быть только самим собой, и эта необходимость была мне по душе. Старый Ти, постоянно находясь во власти собственных противоречий, завидовал тем, кто в полном согласии с самим собой остается целым и невредимым в жизненной борьбе.

Мое желание пройти через жизнь, как через болото, не замочив ноги, раздражало его. Поначалу я приезжал в гостиницу не затем, чтобы набираться ума-разума, а распутничать. Привозил сюда на конец недели девушек, которых после долгого воздержания в конце концов — увы! При этих посещениях, которые сжирали все деньги, заработанные в массовых сценах на съемках, я все больше времени стал проводить в баре гостиницы и опрокидывать стаканчик-другой в компании этого загадочного мсье Ти, который стоял за стойкой неподвижно, тем самым как бы призывая к молчанию.

Он взвешивал каждое свое слово. Меня покорили свобода его суждений и широта взглядов. У меня была куча вопросов, а у него находились ответы. Он был похож на старого воробья, и по внешности его нельзя было ни о чем судить, на лице не было написано ничего, вернее сказать, оно отражало столько противоречивых вещей, что прочесть его подлинные мысли и чувства было невозможно.

Лоб казался как будто затуманенным, щеки ввалились, словно от сильных болей, но лицо не выглядело дряблым; волевой нос создавал впечатление, будто мсье Ти постоянно бросает вызов завтрашнему дню. Ни одна черта не указывала на его происхождение, и меня это интриговало. В нем вроде были стерты все следы, оставленные средой, в которой он жил; да и принадлежал ли он к какой-нибудь этнической группе? Настало время, когда я обзавелся любовницей, только чтобы оправдать мои еженедельные визиты; потом я стал обходиться без прикрытия и мало-помалу занял место в лоне этой семьи восьмидесятилетних стариков, которую выбрал для себя сам.

Мод вступила в такой период жизни, когда женщины перестают скрывать свой год рождения. Она признавала свои восемьдесят семь лет, и ее женские привычки сводились к заботам о туалетах. Впрочем, она выглядела моложе своих лет. Мод судила о людях не по их делам, а по достоинствам души. Тяжкие пороки, исключительная прозрачность, высшие добродетели трогали ее больше, чем все чудеса на свете. Она никого не спрашивала о профессии, как будто опасалась, что ремесло заслонит человека.

Предпочитала вникать в мечты людей, узнавать их вкусы и чувства. Я лучше понял ее отношение к жизни в тот день, когда заметил, что она каждое утро встает на рассвете и выходит на дамбу, построенную напротив гостиницы, посмотреть, как восходит солнце над морем.

Мод дожидалась, пока светило не поднимется над горизонтом, и возвращалась в постель. Иногда ее сопровождал мсье Ти в халате. На берегу он брал Мод под руку, нацеплял очки и чувствовал себя не таким старым. Прислугой в гостинице была ворчливая, грубая нормандка, настоящий драгун в юбке, которую все звали Германтрудой.

Я так этого и не узнал. Жестокие хромосомы сделали ее корпулентной и мужеподобной, лишенной какой бы то ни было женской привлекательности.

Должно быть, ее предки много пили с самого начала Средних веков. У нее был зычный голос, способный пробудить мертвого, смех, похожий на ржание, и почти пустой корсаж, в котором болтались лишь воспоминания о грудях. Череп был покрыт дряблой и влажной кожей, складками спускавшейся на толстую шею, что делало Германтруду похожей на земноводное. Ее покрасневшие веки с трудом закрывались, точно так же как и губы, напоминавшие двух слизняков. Волосы у нее были свои, но она каждые две недели подкрашивала их до огненно-рыжего цвета.

Считали, что она из крестьян, так как физиономия ее принимала лишь три выражения: Она усердно собирала яркие почтовые открытки. При виде ослепительных заморских пейзажей ее физиономия принимала почти человеческое выражение. Когда я прогуливался по дамбе с мсье Ти под крики чаек, он рассказывал мне эпизоды из своей жизни, которые считал нужным вспомнить, извлекал из своей памяти десятки анекдотических случаев. Вкус к грубоватым шуткам он приобрел, когда был молодым врачом в рядах Сопротивления.

Он предпочел сохранить ее и после Освобождения, хотя настоящая его фамилия была Жарден. Постоянная угроза пыток и расстрела побуждала его прибегать к шуткам по адресу не только товарищей, но и оккупантов, чтобы преодолеть собственный страх. Сражался не только оружием, но и смехом. И только маленький Марсель видел прикрытую улыбкой гримасу страха. Марселю было семнадцать лет, мсье Ти — двадцать шесть. Он совершил ошибку, выпустив на улицы какого-то местечка захваченных в плен немцев, которые шли у него голые с каской на голове, прикрывая срам воронками.

Этим маскарадом он хотел сказать оккупантам: Продавец, у которого он купил их, вызванный в гестапо, заговорил. О заключении Ти никогда не рассказывал. Лишь однажды вечером признался, что в задымленных концлагерях он перестал шутить, и, едва шевеля губами, что было красноречивее всяких слов, добавил: После войны мсье Ти покинул Европу.

Возвратился в Нормандию, в городок Кер-Эмма, лишь через двадцать семь лет. Родные считали его погибшим. Он молчал об этих годах скитаний по белу свету.

Хотя, если бы заговорил, ему это, наверное, принесло бы облегчение. В памяти его хранились навязчивые воспоминания, которые не давали ему покоя. Теперь нельзя не рассказать о том, что такое Кер-Эмма, единственный в своем роде городок, удивительный городок, о котором можно мечтать; ибо невозможно понять мсье Ти, Мод и Фанфан, не ознакомившись с судьбой этого нормандского городка с бретонским названием.

Принадлежать Кер-Эмма — все равно что принадлежать какой-нибудь семье, так как он не что иное, как родовое гнездо для тысячи его обитателей. В году некий Непомюсен Соваж употребил приданое своей жены Эммы, родом из Бретани, на постройку дамбы, замкнувшей бухту, что позволило осушить восемьсот гектаров земли. Когда Непомюсен довел работы до конца, государство, признавая его заслуги, отдало ему отвоеванные от океана земли во владение. Непомюсен, влюбленный в свою жену, окрестил образовавшуюся территорию Кер-Эмма, а его плодовитая супруга принесла ему семнадцать отпрысков.

Трое из них дожили только до крещенья, остальные четырнадцать обосновались в Кер-Эмма, выполняя волю старого Непомюсена, который мечтал врасти корнями в эту землю навсегда и положить начало родословному древу, выросшему из его любви к Эмме. Спустя столетие в городке обитало около тысячи потомков Непомюсена Соваж и Эммы. Когда продавался дом, его уступали только члену родового клана. Брак между двоюродными братьями и сестрами был запрещен. В Кер-Эмма есть принадлежащий мсье Ти Дом отдохновения и Совет старейшин, который печется о морали этого странного племени и о содержании в порядке дамбы.

Гранитная дамба выражает суть Кер-Эмма. Без нее мсье Ти не вернулся бы из Бухенвальда; она же — становой хребет Фанфан. Именно дамба научила их не отступаться от своего. Трижды высокие зимние приливы разрушали дамбу: И каждый раз ее восстанавливали. Они празднуют свою победу над океаном, ликуют от гордости за то, что они не такие, как все.

В году Кер-Эмма под влиянием мсье Ти отказался переводить часы на зимнее и летнее время, чтобы жить в гармонии с природой. Жители городка сто двадцать три года провоевали с Атлантическим океаном. И Парижа не боялись. Таким образом, Кер-Эмма — единственный населенный пункт во Франции, который живет по солнцу.

Когда часы на здании почты показывают десять утра, в остальной части страны — одиннадцать или полдень; мэрия плюет на официальные часы открытия и закрытия избирательных участков. Чтобы смотреть вечерние телепрограммы и не ложиться спать слишком поздно, их записывают на видеомагнитофон и демонстрируют по местному кабельному телевидению на другой день в двадцать тридцать по местному времени. Если я принял решение молчать о своей любви к Фанфан, то только потому, что, общаясь с представителями клана, я сам стал сыном дамбы.

Без нее я не поверил бы в превосходство моей воли над чувствами, в свою способность запруживать поток безумных желаний, разливавшийся во мне, когда я был рядом с Фанфан или когда ее образ всплывал в моем сознании.

Мсье Ти вернулся в Кер-Эмма в году. Дамбу только что прорвало в третий раз. Несмотря на преклонный возраст, он участвовал в работах по восстановлению с таким чувством, что вновь словно обрел себя. До того времени он сам вел себя по жизни.

Но вот, прогуливаясь по городскому кладбищу, дабы показать смерти, что не боится ее, он повстречал счастливую пожилую женщину. Ухаживая за могилой своего мужа, она говорила о том, какое счастье жить на свете, предложила ему таблетки витамина С. Звали ее Мод Соваж. Его поразила ее способность удивляться.

И однажды, выходя с кладбища, он горячо поцеловал Мод, так как был уверен, что оба они вернутся на кладбище ногами вперед раньше, чем их любовь зачахнет. В любви мсье Ти не делал скидки на возраст. Он считал позорным оцепенение супружеских чувств.

До этого женитьба его не прельщала. Он не хотел, чтобы его тащили на буксире или он кого-то тащил. У Мод хватило мудрости не заявлять никаких прав на него. Она просто дала ему понять с уверенностью человека, мечты которого сбылись, что для нее пылкая нежность без обручения не существует. Она убедилась в этом на опыте первого замужества. Ревнуя ее к счастливому прошлому, мсье Ти через три недели обменялся с ней кольцами.

Ей было восемьдесят три, ему — на два года меньше. Старый Ти не пустился бы на подобную брачную авантюру, если бы не знал, что время работает на него. Ему не придется приспосабливаться к повседневности.

Их союз сохранял неизбывный дух грозового разряда, от которого они никогда не опомнятся. Нам с Фанфан было по двадцать лет. От смерти нас отделяло полвека, если не больше. Нашему союзу хватит времени тысячу раз окостенеть, если я не сумею совладать со своими плотскими аппетитами.

Я не видел другого способа продлить до бесконечности ожидание нашего первого поцелуя; полвека ожидания — таков был мой идеал. Но Фанфан одним своим видом сулила мне небывалое наслаждение. Я нутром чуял, что она из тех женщин, которые возносят тебя на седьмое небо. Из Орлеана я, вместо того чтобы ехать домой, отправился в Альпы, чтобы сорвать эдельвейс для Фанфан.

Хотелось совершить поступок, который доказал бы ей глубину охватившего меня чувства; тем сильнее будет разочарование, когда я воздержусь от поцелуя. Чем дальше поезд углублялся в горы, тем большая, радость охватывала меня. Мне казалось, что, вырываясь за рамки общепринятых норм поведения, я попадаю в романтический мир. Улыбка не сходила с моих губ. Обывательская любовь осталась где-то далеко позади. У бара вагона-ресторана я встретил несколько студентов, которые завтра собирались подняться на вершину Монблана.

Мои вопросы об альпинистском снаряжении дали повод для дальнейшего разговора. Мы обменялись ничего не значащими фразами, потом один из них спросил о цели моей поездки. Полчаса мне понадобилось, чтобы убедить их в вероятности экспедиции за эдельвейсом ради женщины, и еще полчаса — чтобы они поверили моей решимости не заключать в объятия ту, которую я люблю и которая любит меня.

Через шестьдесят минут парни смотрели на меня как на инопланетянина, а вот девушки — те как будто не считали мои взгляды такими уж старомодными. Как я ни старался убедить парней в необходимости моего романтического предприятия, они только и делали, что подтрунивали надо мной. Такое отношение обидело меня и вынудило также прибегнуть к иронии. Молодым людям, как видно, неизвестно, что назначение мужчин — любить женщин и величия они достигают только тогда, когда поднимаются до возвышенных чувств.

Без любви они лишь марионетки, гоняющиеся за ложными ценностями. Без любви их жизнь — самообман, мираж. Через несколько часов я расстался со студентами на перроне вокзала в Шамониксе, проникнутый убеждением в неоспоримой красоте своих намерений.

За моей спиной кто-то из парней сказал:. Обе эти реплики лишь укрепили мою решимость. Мне нужно было во что бы то ни стало добыть эдельвейс для Фанфан. Поначалу поиск цветка представлялся мне самому упоительной причудой; теперь же мои действия словно были утверждены здравым смыслом и казались логически необходимыми.

Безумцы как раз те, кто вкладывает в свою страсть лишь какую-то частицу себя. Я сошел с автобуса у станции подвесной канатной дороги около одиннадцати часов утра. Я пожал плечами, сел в кабинку и поднялся в воздух.

Мне было не очень приятно нападать на природу, но не возвращаться же несолоно хлебавши, после того как я проделал путь в несколько сот километров. Когда я поднялся наверх, не увидел ни одного жандарма, который усугубил бы мои муки нечистой совести. Солнце уже припекало вовсю, и мне захотелось пить.

Я напился из пенистого горного ручья и начал подниматься на вершину, словно у меня выросли крылья, ибо предо мной маячил образ Фанфан. Через три часа я эдельвейсов все еще не нашел, зато нос у меня потек, как тот горный ручей, видно, не следовало мне пить из него ледяную воду. Такое предательство со стороны моего тела как раз в тот момент, когда экспедиция требовала всех моих сил, утвердило меня в мысли, что одного духа мало.

Но тем не менее воля моя осталась несгибаемой. К шести вечера, однако, и решимость пошла на убыль. Измотанный пробой сил в альпинизме, с бурчаньем в животе от голода, я начал сомневаться. Вся затея вдруг показалась мне глупостью. Что я тут делаю на вершине утеса?

Я понял, почему насмешливо улыбались студенты в поезде, и осознал, что руководствоваться в жизни прочитанными романами — пустое занятие, напрасная трата сил. Мой первый шаг в этом предприятии неизбежно повлек за собой второй, но, пожалуй, пора положить конец средневековому подвигу и благоразумно вернуться в постель к Лоре. Окончательно разочаровавшись, я встал и тут вдруг оторопел, увидев перед собой на склоне как будто вечный снег. Появление этих пушистых цветов вмиг опровергло все мои рассуждения, включая отказ от дальнейшего поиска.

Это неожиданное открытие показало мне, что при надлежащем упорстве все принятые решения выполняются. С бесконечной нежностью сорвал я цветок и осторожно поместил его в бумажный кулек, после чего вернулся в Париж. Мое исчезновение встревожило Лору. С ликованием в душе я солгал, как если бы провел время с любовницей, тем самым создав у самого себя ощущение, будто я любовник Фанфан.

Я боялся, как бы это желание не стало реальностью, но все равно мне приятно было вести себя так, будто решительный шаг уже сделан. Лора сочла нужным поверить сочиненной мной сбивчивой истории, но, когда я отказался ехать к ее родителям на следующий уик-энд, выказала меньше понимания. Итак, я назначил Фанфан свидание на субботний вечер, заказав лучший столик в ресторанчике на правом берегу Марны, в двадцати минутах езды от центра Парижа.

Терраса выходила на реку и с наступлением темноты освещалась только свечами. Полутьма, и рядом — вода. В такой обстановке, которая сама по себе служила почти признанием, я мог усиленно ухаживать за Фанфан, не открываясь до конца.

Я собирался рассыпаться в двусмысленных любезностях, которым противоречили бы и мои слова, и мое бездействие. Хотел, чтобы для нее это был вечер маленьких разочарований вперемежку с минутами, когда все мечты казались бы ей осуществимыми. Вы, возможно, удивитесь, что я заранее намечал свое поведение: Но во мне всегда жили на равных правах искренность и расчет. Я, конечно, буду придерживаться определенной тактики, но от всей души.

Я питал особую страсть к любовным перипетиям, которые неизменно переживал с трепетом душевным. Впрочем, я не очень был уверен, что удастся действовать в полном соответствии со своими намерениями. Легко было строить планы вдали от Фанфан, а вот их выполнение в ее присутствии будет гораздо труднее. Вдруг ее взгляд парализует мою волю? Но я все же считал себя способным умерить свои порывы, во всяком случае, хотел в это верить.

По мере приближения часа свидания решимость моя крепла, ибо я испытывал все возраставший горький стыд: Правда, я не мог упрекнуть себя в том, что страстно желал Фанфан: Но ведь я — в принципе — оставался хозяином своих поступков. Мне казалось, что, воздерживаясь от того, чтобы поцеловать Фанфан, я частично искупаю свою вину. Сделки с самим собой какими только не бывают! В восемь вечера в субботу я трепетал перед домом Фанфан за рулем отцовского автомобиля.

Она вышла с обнаженными плечами, словно изваянная в вечернем платье, подчеркивавшем безупречные изгибы ее тела. Я сослался на необходимость отлучиться на минутку — что вполне соответствовало действительности — и побежал в общественную уборную, где вручную освободился от острого желания, охватившего меня при виде Фанфан.

Ублюдочное наслаждение, ничего не скажешь, но иначе я дальше просто не выдержу…. Чуточку успокоившись, вернулся к ней и с непринужденным видом распахнул дверцу машины, изображая молодого человека, еще сохранившего старомодную галантность. Я пробормотал какой-то комплимент.

В ресторане помог ей снять шаль, прикоснувшись к обнаженным плечам, усадил лицом к реке и предложил выбранное мною меню. Чтобы показать себя во всем блеске, я дважды просил официанта заменить поданный ей кусок дыни, потом предложил Фанфан показать ее фильмы некоему продюсеру, знакомому моего отца. Она приняла это предложение с таким восторгом, будто я избавил ее от зимних холодов.

Мне хотелось, чтобы со мною рядом жизнь казалась ей сплошным исполнением мечтаний. Она долго рассказывала мне, какой была в детстве, вспомнила трагическую смерть младшей сестры, омрачившую жизнь семьи. Я слушал не прерывая, захваченный ее переживаниями, и у нее должно было создаться впечатление, что я ее понимаю.

Потом она говорила о своем раннем девичестве, о любовных мечтах, на которые парни отвечали неуместной поспешностью — надо понимать, лапали за неположенные места. Тонкими намеками дала понять, как ее трогает моя предупредительность; потом пояснила:. Не зная, что на это сказать, я тупо и обалдело молчал. Такого удара я не ожидал. Значит, под платьем она голая…. Добавляешь к диалогу одну фразу — и картина полностью меняется.

Успокойся, я ношу трусики. Сказала просто так, для смеху. И она продолжала рассуждать об искусстве диалога в кино, глядя на Марну. Но вскоре перестала смотреть на реку и перевела взгляд на меня; по временам наши взгляды встречались, и содержание наших речей бледнело, отходило на второй план. Я отворачивался или выпивал стакан воды, чтобы охладить одновременно чувства и сердце. В общении с Фанфан была важна каждая секунда, само существование казалось чем-то исключительным.

С ней я научился ценить безмолвные мгновения, она приобщала меня к культуре. Фанфан какое-то время пребывала в замешательстве, потом одарила меня улыбкой и порывистым движением, выдававшим волнение, схватила меня за руку. Я пожал ее руку точно на деловом приеме в момент заключения сделки и уточнил:. Так восхитительно по-настоящему дружить с девушкой.

И внезапно в ее взгляде отразилось такое недоумение, словно у нее закружилась голова. Как видно, Фанфан не привыкла к сдержанности молодых людей при общении с ней, хотя чаровала многих. Я извинился и на несколько минут исчез, будто бы пошел в уборную; однако, когда она захотела заплатить по счету половину, я смог небрежно бросить, что счет уже оплачен. Я помог ей накинуть шаль очень нежным движением, что не вязалось с заявлением о дружбе. Она казалась сбитой с толку.

В машине я почти интимным тоном предложил ей выпить по последнему бокалу шампанского и улыбнулся такой улыбкой, что она могла подумать, будто мои чувства к ней приняли совсем другое направление, и смущенно согласилась.

Я остановил машину перед магазинчиком, работающим по расписанию ночных баров, каких в Париже немало, и купил бутылку шампанского. Только, чтобы отвезти тебя в Вену, я должен завязать тебе глаза. Фанфан, заинтригованная моей выдумкой, согласилась. Действие происходило в Вене в году. Отец, заботясь о моем будущем, познакомил меня со сторожем студии, так что я мог бродить по площадкам в свое полное удовольствие.

Замысел заключался в том, чтобы ознакомить меня с техникой съемок и тем самым привлечь к киноискусству на тот случай, если повороты и капризы судьбы не сделают меня президентом Франции или Объединенной Европы. После победы над раком он смотрел на будущее нетерпеливыми глазами и отмахивался от превратностей жизни. На его взгляд, какой-нибудь десяток лет отделял меня от карьеры, которая позволит мне стать чем-то вроде Шарля де Голля или Юлия Цезаря, а на худой конец — вторым Чарли Чаплином.

Я был в добрых отношениях со сторожем, он часто позволял мне приводить ночью девчонок в сказочные декорации безмолвной съемочной площадки. Но эти соплячки были лишь на вторых ролях в серьезной комедии, каковую представляла собой моя лирическая биография. Фанфан затмила их всех. По дороге в студию я наслаждался сознанием, что рядом со мной сидит эта непредсказуемая молодая особа, полонившая мое сердце. Предвкушал всю романтическую прелесть предстоящего вечера, радовался, что открыл секрет вечной любви — он в ожидании.

Тем самым я уходил и от беспорядочной жизни в Вердело, и от серой скуки семейного быта четы Шантебиз. Конечно, это мое решение было весьма своеобразным, даже противоречащим здравому смыслу, но, будучи потомком Робинзона Крузо, я воспринимал мир необыкновенного как родную стихию. Управляя машиной, я продумывал подробности подготовленного для Фанфан сюрприза; когда с этим было покончено, я пришел к убеждению, что для восприятия романтических атрибутов потребуется не так уж много воображения.

Мозг я не презираю, но, как мне кажется, не стоит слишком много рассуждать, лучше прочувствовать нечто, чтобы не осталось сожаления на грядущие годы. Подумав об этом превращении, я улыбнулся. Фанфан этого не заметила: Она оставила повязку на глазах.

Сын сторожа, заменявший отца ночью, дал мне ключ от съемочной площадки. В артистической я попросил ее надеть поверх платья отделанный бархатом шелковый наряд принцессы. Она удивилась, почувствовав вокруг себя пышные складки, и спросила, к чему такое переодевание перед взлетом.

Я ответил, что она должна быть готова к танцу, как только мы сойдем с трапа самолета, а сам облачился в мундир австро-венгерского офицера года, в телячьем восторге оттого, что вступаю в сказку. Не знаю, что может быть восхитительней мгновения, когда удается уменьшить разрыв, отделяющий нас от наших детских грез. Мальчишкой я не любил автомобили и ковбойское снаряжение.

Меня увлекала только любовь. Сколько себя помню, во всех поступках я руководствовался сердцем. Мои однокашники с азартом занимались спортом, посвящали воскресенья разным хобби, а я ухаживал за девочками. Только они помогали мне уйти от повседневной реальности. Воображал себя Очаровательным Принцем, и, когда напялил на себя мундир офицера Габсбургского двора, это был один из костюмов, о которых я мечтал в детстве.

Я провел Фанфан на площадку, затем поставил пластинку с венским вальсом на диск стереофонического проигрывателя, которым пользовался звукооператор. Я взял ее за талию и с колотящимся сердцем начал танцевать, одновременно снимая с ее глаз повязку. Она была поражена и как будто опьянена. Вальсировала в моих объятиях, одетая как принцесса, на паркете прекрасно воспроизведенного венского дворцового зала. Правда, над деревянными панелями стен и зеркалами нависали современные рампы и мостики для осветителей, но роскошь и богатство декораций покорили Фанфан.

Девушка, твердо решившая связать свою судьбу с киноискусством, вдруг очутилась в том мире, о котором мечтала. Сияя, она легко кружилась в вальсе. Фанфан в волнении прижалась ко мне. Моим главным желанием было доставить ей радость. Мне бы хотелось, чтобы эти мгновения длились целую вечность, но меня снова начало терзать сластолюбие, так как ее груди касались меня, а ее дыхание я ощущал на шее. Слегка отодвинулся от нее.

Демон страсти продолжал нашептывать мне развратные мысли, которые я тщетно пытался отогнать. Но не мог же я запретить руке ощущать изгибы ее талии, нежность которой доводила меня до умопомрачения. Как ни заставлял я себя думать о другом, желание не унималось. У Фанфан горели глаза, казалось, она сознает свою притягательность для меня. Впрочем, она этим воспользовалась и бросила на меня пристальный взгляд, который проник мне в душу, и пришлось поневоле опустить глаза.

Тогда я остановился и отступил на шаг, дабы не пасть жертвой собственных страстей. От признания в любви меня удержало воспоминание о сонном житье-бытье четы Шантебиз. О господи, как обманчив первый поцелуй… ведь завтра он сулит скуку!

Он давно думает о вашем назначении послом в Лондон. Итак, Фанфан приняла игру. Мы направились к макету террасы, откуда видна была декорация, изображавшая крыши венских домов, по пути рассуждая о взбаламученной Наполеоном Европе. Нас окружали роскошные букеты искусственных цветов, которые ничем не пахли. До нас доносились обрывки вальса. Я налил Фанфан шампанского и облокотился на балюстраду, изготовленную из пробки, но художники постарались, чтобы она выглядела как каменная.

Фанфан осушила бокал и с улыбкой швырнула его через плечо. Осколки рассыпались по паркету. Чуточку захмелев, я уставился на Фанфан и обрушил на нее объяснение в дружбе, от которого она явно оторопела. Как она ни старалась скрыть досаду под маской равнодушия, лицо выдавало ее.

Затем я ввел ее в курс моих былых любовных исканий, продолжая убеждать, что питаю к ней дружбу без всяких задних мыслей, и тем самым еще больше смущать ее.

Фанфан была существом, остро воспринимающим как наслаждение, так и боль. Я тоже страдал от едва сдерживаемой в ее присутствии страсти; но в то же время тщеславно гордился своей силой воли. Мне хотелось пробудить в девушке желание утешить меня, и я рассказал, как жестоко ранили меня женщины раньше и что я ждал такую, которая соответствовала бы моим мечтам о совместной жизни.

Поведал о своем разочаровании девицами, которые безоглядно транжирят свою любовь; потом описал, какую жизнь собирался вести с той, которая сумеет полонить мое сердце. Мои слова, видимо, пробудили в ее душе горькие сожаления, а я вознесся до ангельских высот. Ты могла бы меня с ней познакомить. Но, говоря по чести, я не могу представить себе женщину, которая поднялась бы до твоего уровня. Этим я нанес ей последний удар, чтобы избавить от дальнейших мучений. Мне и самому было больно, но я не знал, как иначе сохранить Фанфан.

Если я не собирался прикасаться к ней, то и не хотел, чтобы она позволила это сделать кому-нибудь другому. Значит, мне надо было вести себя именно так. Несмотря на роскошное платье, Фанфан выглядела расстроенной. Полный сострадания, я взял ее за руку и повлек за собой:. Мы прошли между рядами деревьев из синтетического каучука, изображавшими лес, и вошли в другой фильм, в комнату венецианского дворца, окна которой выходили на Большой канал.

А в Париж вернемся только завтра утром. Пораженная Фанфан на несколько мгновений замерла; потом улыбнулась мне, будто все, что она слышала перед этим, она не так поняла; однако я поспешил пояснить, что буду спать рядом с ней самым невинным образом, честь по чести. В деревне это делают с незапамятных времен. Мне этот обычай всегда нравился. Фанфан не оставалось ничего другого, как тихонько засмеяться. Я улегся на кровать в форме австрийского офицера.

Фанфан легла рядом со мной. Несомненно, она рассчитывала, что ее близость пробудит во мне животные инстинкты; но я вел себя так непринужденно, что во мне нельзя было заподозрить трепещущего влюбленного.

Я строго-настрого приказал себе сдерживаться. Мы снова заговорили о необычных отношениях, которые сложились между нами после нашей встречи. Этот прием показался мне как нельзя более подходящим для того, чтобы у нее возникла страсть достаточно сильная, чтобы продолжаться до бесконечности. Лежа рядом с ней, я испытывал много чувств, но еще больше размышлял, как побороть любовный дурман, который уже начал окутывать мое сознание. Я очень невнятно пояснил ей свое желание оказывать ей знаки истинной дружбы и дал понять, что, обуздывая собственные плотские желания, мы установим между нами неразрывную связь.

И никогда не покинем друг друга, потому что не будем вместе. Разглагольствуя об этом, я краешком глаза видел складки на ее лбу, свидетельствовавшие о том, что она отвергает подобные отношения. Меня пугала каждая перемена выражения ее лица. Ей страстно хотелось того, в чем я ей отказывал. Читатель, возможно, усомнится в том, как это моя воля не была сломлена, когда Фанфан легла со мной рядом, раз уж один вид ее обещал неслыханное наслаждение, а ее пристальный взгляд выдавал ожидание, да к тому же я знал, что она — женщина моей жизни, без которой мне никогда не стать самим собой.

С одной стороны, я с восторгом вовлек бы ее в самое пекло сладострастия, но с другой — вы не можете себе представить, сколько мужества мне требовалось, чтобы изменить Лоре. Дух Вердело все еще представлялся мне грозной опасностью.

Кто не знал любовного хаоса, царившего в доме моей матери за пустыми словами и видимой веселостью, тот не в состоянии понять меня. К тому же и чувства мои были смутными. Я все еще любил Лору, и Фанфан тревожила меня тем, что так привлекала к себе. Я сердился на нее за то, что она грозила разрушить мудрую и спокойную жизнь, которую я вел с Лорой.

Однако очень скоро меня разволновала сногсшибательная красота Фанфан. И я принял меры, чтобы предотвратить восстание моих мужских инстинктов: Представлял себе локомотив в мельчайших деталях. Жил надеждой, что мы станем первой парой, любовь которой будет продолжаться полвека, не подвергаясь тлетворному воздействию повседневности. Мои методы могут показаться суровыми, если не жестокими; но я так вел себя не только в собственных интересах, но и в интересах Фанфан.

Она также вкушала — и с каким пылом! Когда Фанфан проснулась в дворцовых покоях, меня там уже не было. Я улизнул, чтобы этот венский вечер показался ей сном, в котором Очаровательного Принца поглотила ночь. Я снял мундир и, чтобы пробудиться окончательно, выпил две чашечки кофе в табачном баре. На улице весна делала неуверенные первые шаги. День занимался для всех, но для меня больше других. Я радовался победе над собственными чувствами.

Я все еще слышал свисток локомотива, который старался удержать в воображении, пока меня не сморил сон. Эта ночь умеренности возбудила мои плотские вожделения сверх того, что может выдержать человеческий организм; но я удержался. И к моему ликованию примешивалось чувство собственного героизма.

День для меня представлял собой двенадцать часов необыкновенного счастья. Я улыбался, и все вокруг улыбалось мне. В метро я спешил уступить место, меня благодарили. Я был охвачен непрекращающимся приступом веселья. Я был влюблен и ощущал в себе силу, способную защитить мою любовь от коварного времени. Я сумел сдерживать свое желание всю ночь и полагал, что смогу выдержать целую жизнь.

Вечером я встретился с Лорой. Пока я орудовал пылесосом, она рассказала о событиях и делах в семье Шантебиз за этот день. Повторила то, что рассказывала десятки раз. Ее родители никогда не меняли воскресную программу: Моя веселость окончательно испарилась. Мы пообедали перед телевизором. Лора захотела посмотреть фильм. Появилось такое чувство, словно я загодя, на двадцать лет раньше срока, напялил на себя обветшавшие одежды ее отца. Неплохо, если бы после окончания Школы они взяли тебя к себе, верно?

Мой curriculum vitae, [8] фирма, торгующая водоподогревателями, Политическая школа — все это было так далеко от меня, так далеко от феерической, полной страстей жизни Фанфан. Неужели я появился на свет божий, чтобы торговать водоподогревателями? Восхитительная Лора вызывала у меня тошноту. Потом мы поговорили о нашей свадьбе. Лора не уступала ни в одной мелочи. Я стал повышать голос — получилась размолвка.

Лора желала, чтобы уведомления о бракосочетании содержали все освященные традицией глупости. Собиралась пригласить целую ораву своих родичей и вдобавок решила, что мы сделаем заказ на свадебные покупки, куда войдет всякая посуда, некоему торговцу, слывущему престижным и дорогим, потому что он снабжал семь поколений ее рода. Моя печаль перешла в раздражение. А еще она хотела, чтобы я был одет во фрак, точно факельщик похоронного бюро; мое раздражение сменилось злостью. Я понимал важность нашего спора.

Уступить означало бы навеки отказаться от права самому распоряжаться своей жизнью. Моя сговорчивость побуждала бы Лору укрепить свое главенство в нашей совместной жизни. И тогда мне пришлось бы принять пошлые покрывала, которые ее мать обязательно нам всучит, и многие вещи похуже, и я уперся на своем. Перед тем как лечь в постель, Лора шумно помочилась, не прикрывая дверь уборной, смежной с нашей комнатой, а потом без всякого стеснения громко пукнула.

С тех пор как мы назначили срок свадьбы, она все меньше следила за собой. В постели мне не понадобилось думать о поезде, чтобы не прикасаться к Лоре. От мысли о том, что мне придется делить ложе с Лорой по крайней мере полвека, меня мороз продирал по коже. Мое невинное приключение с Фанфан сделало для меня невыносимой распущенность, которую я до той поры терпел. Мне показалось нелепым хранить верность Лоре и сдерживать порывы, пробуждаемые Фанфан, только для того, чтобы порвать с нравами Вердело.

Разве вчера ночью я не одержал победу над своими плотскими аппетитами с помощью одной только воли? Не понадобился мне ни образ Лоры, ни воспоминание о связи с ней. Но хватит ли у меня смелости отделаться от Лоры? Этот вопрос не давал мне покоя. Мучила мысль о том, что я пойду по стопам родителей, а ведь я стремился уйти от злого рока, похоже тяготеющего над нынешними влюбленными. Лора прильнула ко мне. Каким жалким показалось мне ее прикосновение по сравнению с тем, что я мог бы испытать вчера ночью, если бы ощутил всем телом нежную бархатистую кожу Фанфан!

Назавтра утром на лестничной площадке я столкнулся носом к носу со светловолосым мужчиной, который вышел из квартиры моей матери. Я не раз встречал его у нее на обедах. Я заметил, как настойчиво он смотрел на нее. Ему было сорок с небольшим, лицо его было отмечено критической сдержанностью, исчезавшей при порывах необыкновенного воодушевления. Увидев меня, он немало смутился, словно застыл.

Я ответил на его приветствие, как будто я ему чем-то обязан. Мы вместе вошли в лифт. Пока спускались, мои намерения относительно Лоры сменились на противоположные. Острое напоминание о Вердело пробрало меня до мозга костей. Мир для меня еще раз содрогнулся, и я снова стал мечтать о незыблемом супружеском союзе. Простил Лоре ее принадлежность клану Шантебиз, простил фирму, выпускающую водоподогреватели, домашнюю тиранию и скопление газов в кишечнике.

Когда лифт остановился, я в душе согласился с тем, чтобы Лора составляла смехотворные уведомления и пригласила на свадьбу все ветви и листья своего родословного древа. В конце концов, Лора была очаровательна, и не она одна была виновна в вырождении нашей любви. Иными вечерами и мне случалось вести себя, как если бы я был уже ее мужем.

Я не давал себе труда понять, что она говорит, забывал вносить чувства в нашу повседневность. Меж тем я всеми силами души хотел создать возвышенную и вечную идиллию. Желал остаться Очаровательным Принцем для своей избранницы до того часа, когда меня унесет смерть. Мне оставалось лишь держаться на безопасном расстоянии от Фанфан, чтобы у нее сохранился образ идеального возлюбленного, каким я хотел стать.

Мне необходимо было, чтобы девушка считала меня всегда способным соблазнить ее. Кроме того, по правде говоря, мне не хватало смелости войти в жизнь Фанфан.

Лора не требовала от меня ничего, лишь бы я продолжал учебу в Политической школе, согласился продавать водоподогреватели до пенсионного возраста и ублаготворять ее в постели. А Фанфан поставила бы меня на перепутье. О, она была слишком тонкой натурой, чтобы повелевать… Но она сумела бы напомнить мне, что я в силу своего рождения должен стать Александром Крузо, и никем другим.

Она верила в супружество, и это должно было помочь мне также в него поверить и избавиться от какого бы то ни было легкомыслия. Чтобы утвердить себя в новой роли, я стал апостолом верности. Мы устроились в Париже, сняв однокомнатную квартирку рядом с квартирой моей матери, и решили узаконить наши отношения летом того же года. Отец мой насмехался над моей склонностью к непреходящим чувствам и частенько напоминал мне с презрительной улыбкой, что я его сын и не смогу избавиться от наследственных генов.

Когда он допекал меня, я бросал ему в лицо, что покончил с генами, что вытравил из своей крови все родовые соки, унаследованные от Робинзона Крузо.

Мать была менее откровенна, но ее реплики не были лишены убедительности. Время от времени она обращалась к Лоре, предваряя главное предложение придаточным условным, например: При всей своей доброжелательности она не в состоянии была понять, как это увлечение может длиться всю жизнь.

Вернее, мне отчаянно хотелось верить в постоянную сердечную склонность, в победу любви над коварным временем. Во мне сидел молодой романтик, который хотел испытывать лишь бескорыстные чувства и с омерзением отвергал нравы собственных родителей.

Вот почему в девятнадцать лет я поклялся себе всегда смотреть только на одну женщину. Как раз в это время Лора сумела меня соблазнить. Значит, она и будет моей супругой, пока нас не разлучит смерть; а свои инстинкты я послал ко всем чертям. В ту пору я довольно регулярно навещал маленькую гостиницу на нормандском побережье, которую держал мой наставник мсье Ти, необыкновенный старик. Детей у него не было, мсье Ти не произвел на свет отпрыска по своему подобию, с ушами как у летучей мыши, и во мне он видел духовного восприемника, для чего и способствовал формированию моей личности.

Несколько лет тому назад он женился на женщине старше себя. Она была вдова, и звали ее Мод. У этих голубков я и проводил уик-энд через две недели на третью, чтобы соприкоснуться с их жизнерадостностью и поучиться рассуждать здраво. У обоих была страсть ко всякого рода идеям, но они не строили из себя философов, а ставили свой интеллект на службу смеху, затевая грубоватые шутки и устраивая сюрпризы, в которых разум не играл уже никакой роли.

Мне они казались прочной семьей, каких я еще не знал, и я заменял им сына, так как их запоздалая любовь, хоть и была страстной, плодов не принесла. Приехав к ним на отцовской машине как-то в пятницу после полуночи, я застал гостиницу погруженной в сон и обошел главное здание, чтобы войти с черного хода. Нашел под черепицей ключ и вошел в кухню. По привычке запер за собой дверь на два оборота.

На кухонном столе лежала записка, которой Мод извещала меня, что свободен седьмой номер. Голодный с дороги, я открыл холодильник и начал расправляться с холодной уткой, как вдруг мое внимание привлек легкий шум.

В ночной тишине он донесся до меня вполне отчетливо. Я отложил нож и вышел в вестибюль, где увидел, как отворилось слуховое окно; через него бесшумно и ловко проник в дом какой-то хрупкий на вид ночной гость. Обеспокоившись, я спрятался за конторку администратора. Злоумышленник поставил на каменный пол рюкзак и тенью прокрался к освещенному проему двери, ведущей в кухню.

Я подошел поближе и заметил, что у злоумышленника женская грудь. Когда я разглядел девушку, одетую для путешествия автостопом, меня охватила дрожь, словно при виде какого-нибудь шедевра живописи. От робости я окаменел. При падающем из кухни свете девушка сияла такой красотой, какой я отроду не встречал. На вид ей было лет восемнадцать. Впоследствии я узнал, что ей двадцать. Лицо ее отличалось правильностью черт и свежестью, свойственной только молодости.

Она больше соответствовала моим мечтам, чем все остальные девушки, которые эти мечты пробуждали. Я и представить себе не мог такой чарующий идеал. Мое воображение бессильно было что-либо добавить к ее совершенству. Пользуясь моим замешательством, она строгим тоном продолжала: Я объяснил ей, что мсье Ти вроде бы мой духовный отец и я уже месяцев восемь регулярно приезжаю сюда пропитываться его духом. Она сказала, что ее зовут Фанфан, и дала понять, что мсье Ти для нее как родной дедушка.

Мы оба были изрядно озадачены. Не могли взять в толк, как это мсье Ти до сих пор ничего не сказал нам друг о друге; впрочем, мы и не пытались это выяснить. Должно быть, он хотел отсрочить то, что неминуемо произойдет теперь.

У Фанфан была нежная полупрозрачная кожа, что не давало ей возможности скрывать свои чувства, и я видел по ее лицу, что не произвел на нее невыгодного впечатления. В разговоре между нами сразу же установилась очаровательная двусмысленность, в которой она, по-моему, находила далеко не наивное удовольствие. Наша нежданная встреча в ночной час казалась сказочной. Мы поговорили о нашей общей любви к мсье Ти и вовсе не удивились полному совпадению взглядов, которое как будто существовало давным-давно.

Я был заворожен красотой ее лица и округлостью форм. Наконец-то я встретил лучезарное существо, о каких до той поры только читал в романах. Что можно почувствовать, если прикоснуться к такой девушке? Меня мучил этот вопрос. Несомненно было лишь одно: Но больше всего мной владело смутное впечатление, что я встретил наконец ту, которая, вне всякого сомнения, заставит меня стать самим собой. Я находил в ней и чувство юмора, и оригинальность мысли, пленявшие меня у мсье Ти; сверх того она была сама непосредственность, которую я утратил в Вердело, когда мне было тринадцать лет.

В кухне царила сдержанность: Я досадовал по поводу того, что она возмутила покой, установившийся в моих отношениях с Лорой. Собрав воедино всю свою волю, я состроил спокойное лицо. Когда к трем часам утра у нас отяжелели веки, встал вопрос о ночлеге.

На столе администратора лежал один только ключ от номера семь. С деланным непринужденным видом и по возможности естественным тоном Фанфан предложила разделить со мной этот номер. По ее словам, она не видела в этом никакого неудобства, так как в номере две кровати. Я-то в эту ночь как раз и был скотиной, похотливым животным, когда в номере она начала нарочито медленно и со смаком раздеваться, каждым движением доводя мою чувственность до точки кипения. Вопреки моим убеждениям я подсматривал за ней краешком глаза.

Она освободила от заколок и растрепала волосы, рукава ее рубашки при этом закатались до плеч, и я увидел золотистую, пропитанную солнцем кожу. Однако такая концентрация прелестей в одной девушке явилась в моих глазах веским основанием для того, чтобы погасить вспыхнувшее пламя.

Возможно, мое хладнокровие покажется вам неестественным; но примите во внимание, что я уже не первый год, с самой ранней юности, сдерживал свои инстинкты и умерял порывы чувств, так что отработал эту привычку до автоматизма. К тому же я боялся изменить Лоре.

Ласкать Фанфан взглядом и то было для меня немало. Я наслаждался, лежа неподвижно под простынями в каком-нибудь метре от живого шедевра. В ту ночь я лежал в темноте с открытыми глазами, угадывал каждый легкий вздох Фанфан, которая, должно быть, посчитала меня гомосексуалистом, в то время как я горел в болотной лихорадке, какая возникает, когда откладываешь забаву несмотря на то, что жаждешь ей предаться.

Я умирал от вожделения, рисуя в воображении картины, которые едва ли одобрил бы епископ нашей диоцезы. До той поры я не имел представления о том, до чего могут довести глухие удары тамтама, порождаемые волнами желания. Ее вчерашняя одежда была разбросана по неубранной постели. Я не удержался и понюхал ее блузку покроя мужской рубашки.

Волокна ткани хранили запах ее кожи. Я заметил, что постель еще теплая. Видно, она только что ушла. Заперев дверь на ключ, я моментально забрался под одеяло, окунулся в ее тепло.

Запахи ее и моей кожи смешались. И я почувствовал наслаждение оттого, что почти делил с нею ложе, не сходя с начертанного мною пути.

Я не вылезал из постели, пока запахи Фанфан не рассеялись и я снова не остался один. Выйдя из номера, поздоровался с похожим на сладкий корень постояльцем, который направлялся в столовую, а сам прошел в кухню. Фанфан и мсье Ти сидели за утренним кофе и занимались тем, что вырезали из газеты статистические сводки и тут же сжигали их над пепельницей.

Они весело объяснили мне, что оба терпеть не могут математических выкладок, втискивающих наши судьбы в прокрустово ложе цифр. Фанфан не желала подчиняться закону больших чисел, считала себя единственной в своем роде.

Она налила мне кофе и подстегнула мои чувства улыбкой; затем по ходу разговора поведала мне, что хочет стать кинорежиссером, причем произнесла это слово так, словно оно напечатано большими буквами. Фанфан не видела другого способа выбраться из удушливой атмосферы повседневности, кроме как снимать фильмы, в которых жизнь расписана такой, какая она есть: Она не пожелала тратить время на завершение учебы в лицее, покинула это заведение, семью и родимую Нормандию, когда ей исполнилось семнадцать лет, и уехала в Париж, чтобы как можно быстрей стать режиссером.

Фанфан говорила настолько уверенно, без всякой тени бахвальства и самодовольства, что я верил бы ей, какие бы безумные мысли она ни излагала.

Не существовало никакого разрыва между ней и ее намерениями; если бы какой-нибудь фат разглагольствовал о том, что выше его сил, я пришел бы в отчаяние; а Фанфан меня покоряла. Едва поспевая за своими мыслями, она говорила так быстро, что казалось, сокращает слова. Ее энергия вызывала у меня содрогание.

Она видела кручи там, где были пологие склоны, и я понял, что у меня просто нет силы воли по сравнению с ее упорством в желании побороть все превратности судьбы. Через неделю после ее отъезда отец потребовал, чтобы она вернулась домой, и перестал посылать ей деньги на прожитье — пришлось промышлять продажей фотографий от различных агентств. Поскольку продюсеры, к которым она вламывалась, вежливо указывали ей на дверь, сама взяла кинокамеру за рога. Этих доходов было явно недостаточно, она много задолжала кинолабораториям, не считала нужным платить актерам.

Технический персонал трудился только ради счастья работать на нее; но так или иначе, банковские счета Фанфан трещали по всем швам. Чтобы снять вестерн, договорилась с владельцем ковбойского городка для детей о том, что она сделает для него рекламный киножурнал, а он предоставит ей декорации для съемок. Когда я слушал ее, Эверест казался мне пологим холмом, все узлы как будто предназначались для того, чтобы легко развязываться, а проблемы с деньгами возникали только у тех, кому она была должна.

Фанфан не трусила перед собственными страхами. Ее инстинкт свободы зачаровывал меня до умопомрачения. Рядом с ней я тоже испытывал желание отбросить все свои страхи и зажить на всю катушку. И меня это беспокоило. Меж тем Фанфан была права. Фанфан была любознательной и жадной до всего на свете, ей страстно хотелось реализовать свои возможности и во что бы то ни стало заново открыть седьмое искусство — жизненная сила ключом била из всех пор ее тела.

Но по временам на ее лицо набегала тень — из тех, что опускаются на лоб и затуманивают взор, когда детство осталось далеко позади. Вскоре я узнал, что лицо ее омрачалось при воспоминании о младшей сестре, которая утонула, купаясь во время прилива.

В Мод и мсье Ти Фанфан обрела новую радость жизни. О своем горе она молчала, и какое-то восхитительное легкомыслие в ней спасало ее от чрезмерной серьезности. В то утро я полюбил все ее недостатки.

Она подвирала, но лишь для того, чтобы скрасить действительность. Ее настырность вызывала у меня смех. Фанфан была одновременно нахальна, горделива и страшно завидовала всем, кто достигал успеха быстрей, чем она, но эти черты не делали ее смешной, так как она не скрывала свои недостатки.

Фанфан никогда никого не уговаривала, если требовались деньги или техника для съемок фильма. Она была из тех, кто грешит весело и чьи пороки несут в себе особое очарование. Свободолюбивая по характеру, Фанфан позволяла себе быть такой, какая она есть, и держаться совершенно непринужденно.

Мсье Ти налил вторую чашку кофе и рассказал сон, который видел этой ночью. Ему доставляло большое удовольствие каждое утро толковать символы и загадочные сцены, создаваемые его мозгом в состоянии сна.

Глаза ее как будто шептали мне, что никакого сна не было, просто она в такой форме выразила некое безымянное желание. Чем больше подробностей она приводила, тем больше это мое впечатление превращалось в уверенность, тем сильнее становилась моя бурная страсть к этой девушке, ибо она высказывала пожелание, эхом откликавшееся на мою самую заветную мечту: Лора поблекла в моих глазах, но стремление к постоянству оставалось незыблемым. С завтрака Фанфан ушла после первого блюда.

Мсье Ти пояснил мне, что она жаждет общения и потому очень редко отказывается от приглашений. Часто завтракает в двух-трех местах в один и тот же день и час. Больше всего боится жить только одной жизнью. Она хотела бы каждый божий день вести двойное и тройное существование. Мсье Ти объяснил мне также происхождение прозвища Фанфан, которая в официальных бумагах числилась как Франсуаза Соваж.

Прозвище возникло не столько из-за того, что она в младенческом возрасте заикалась на первой букве своего христианского имени, сколько из-за озорства, бунтарского духа и пары черных сапог — трех примет Фанфана-Тюльпана.

После завтрака позвонила Лора. Рассказала о том, как она накануне вечером разыграла подругу. Тайком забралась к ней под кровать в студенческом общежитии и дождалась, когда та ляжет спать; после того как девушка погасила настольную лампу, Лора положила руку ей на живот. Та в страхе вскочила и завизжала так, что разбудила весь этаж. И Лора снова засмеялась в трубку. Я был почти сердит на то, что у Лоры веселый нрав.

Ее жизнерадостность и ее очарование вовсе не упрощали мою жизнь. Будь она строгой, властолюбивой и суровой, мне легче было бы оставить ее из-за Фанфан. Вести с ней совместную жизнь было все равно что плыть по спокойному морю на теплоходе, совершающем туристский рейс. Время после полудня я провел в одиночестве на пляже, лихорадочно размышляя. Замаскированное Пожелание Фанфан не давало мне покоя. Впервые девушка высказала мнение, совпадающее с тем, что я носил в груди не один год.

Я испытывал искушение претворить в жизнь намек Фанфан. Это позволило бы мне сохранить в неприкосновенности основной капитал нашей зарождающейся любви и не нарушить данное самому себе слово оставаться верным Лоре до могилы.

Только мне будет необходимо утвердиться в принципиальном воздержании, постоянно обуздывать свои порывы и никоим образом не допустить, чтобы Фанфан обрела уверенность в моей любви. Но я знал, что на свою волю положиться не могу. Если я буду продолжать ухаживать за этой девушкой, моя решимость неизбежно подвергнется роковым колебаниям.

Каким образом смогу я противостоять изо дня в день яростным желаниям, которые обязательно будут одолевать меня в ее присутствии? Однако меня неодолимо влекла перспектива откладывать до бесконечности решающее объяснение. Я прекрасно понимал защитников куртуазной любви былых времен, они посвящали себя служению одной лишь даме, и их мужское достоинство определялось именно их сдержанностью. А полная власть над собственными плотскими вожделениями являлась главным доказательством пылкости их чувств.

План действий, который ловко подсказала мне Фанфан, как нельзя лучше соответствовал моим романтическим наклонностям. Еще в детстве я восхищался историческими личностями, которые сумели сделать свою судьбу похожей на вымысел.

Библиотека моя состояла только из биографий государственных деятелей и выдающихся женщин, с которыми я сталкивался на страницах учебников истории. В день поступления в Политическую школу я смотрел на себя глазами моего будущего биографа, но уже через два месяца с огорчением убедился, что мое представление о политике было почерпнуто из художественной литературы и что школа готовила к практической карьере, а не к сказочным свершениям. Это разочарование укрепило мою решимость превратить в роман собственную повседневную жизнь.

Хоть я и надеялся на мирное житье с Лорой, мне надо было урвать у жизни и свою долю страстей. Чтобы наконец повстречаться с неслыханным, я не видел иного способа, кроме как ступить на путь, подсказанный мнимым сном Фанфан. Может, и есть что-то безумное в том, чтобы вечно откладывать минуту наслаждения, но разум представлялся мне весьма ограниченным по сравнению с чувствами — меня влекла бездна неувядающей страсти.

Если я приму такое решение, я буду мечтать лишь о том, чтобы обострить благосклонность, которую Фанфан, кажется, питает ко мне, и продлить сладостные мгновения, предшествующие объяснению в любви. Как хорошо, когда ждешь избавительного письма; тот миг, когда его распечатываешь, полон обещаний, которые, однако, жизнь едва ли сдержит, ибо грядущее бесконечное счастье — не что иное, как обманная мечта. Как бы я ни был счастлив с Лорой, я уже не трепетал при встрече с ней, как в те времена, когда я ухаживал за ней.

Тем не менее у меня не было намерения день за днем подавлять бессознательные порывы, способные смести самые благие намерения. В двадцать лет бывают чувственные импульсы, которые нельзя подавлять до бесконечности. Более благоразумным я считал покинуть завтра утром эти места, как и собирался, и не искать встречи с этой девушкой, способной внести сумятицу в мой хорошо налаженный мирок. Я ненавидел Фанфан за то, что она так непосредственна и направляет свой корабль такой уверенной рукой. Пусть бы она была не такой красивой, не такой лучезарной и более фальшивой.

Мне был омерзителен влюбленный безумец, которого она пробуждала во мне. Нет, я не дитя Вердело: Я предпочитал забыть эту провозвестницу всяческих свобод, эту молодую женщину, смотревшую на жизнь как на большие каникулы. Фанфан явилась в гостиницу поздно вечером. На ней было платье в обтяжку с белоснежными кружевами, которое подчеркивало совершенство ее форм.

Она была не из тех женщин, лаская которых ощущаешь под рукой пустоту: Она пожелала познакомить нас с результатом своих последних съемок. Она была само очарование, причем в ней не было и тени самоуверенности, часто сопровождающей редкую красоту. Во мне шевелилось темное желание овладеть ею, и я старался как-то замаскировать свои жадные взгляды. Мод и мсье Ти заняли первый ряд, Каждый в своем кресле, а я сидел за ними на плетеном диване.

Экран заполнили ужасные картины. В комнату ворвалась война. На фоне грязного, наводненного крысами укрепленного лагеря завязывалась нежная дружба двух солдат, по виду — уроженцев Южной Европы. Актеры двигались на экране, как на настоящем поле боя, равнодушно ступая по трупам.

Задний план отработан так же тщательно, как и первый. Изумленный силой киноповествования, я спрашивал себя, как могла Фанфан заполучить такие декорации при своем рахитичном бюджете; но тут она включила свет.

Подождите минутку, я сменю бобину. Пожав плечами, она ответила мне, что уладить можно все на свете. Я представил себе, каково было молодой женщине в мусульманской стране во время войны; но главная трудность, конечно, заключалась в том, чтобы без конца приспосабливать сценарий к передвижению войск и показать фронт как он есть.

Испытывая затруднения с деньгами, она убедила себя, что войну надо снимать на поле боевых действий, невзирая на риск, которому подвергаются воюющие. Телевизионные репортажи казались ей недостаточными. Чтобы как следует показать войну, необходимо сочетать реальность с художественным вымыслом, только в этом случае факты получат надлежащее освещение.

Фанфан полагала, что поэты лишь флиртуют с правдой, а точны в описаниях только геометры. Я знаю, у читателя может возникнуть сомнение в моей искренности, настолько представляется невероятным, чтобы двадцатилетняя девушка с камерой под мышкой прибыла на фронт кровопролитной войны. Тем не менее это так, Фанфан сняла свой фильм на фронте.

Это подтверждали привезенные ею ленты, мне такое никогда бы в голову не пришло и казалось неправдоподобным. Фанфан из тех женщин, очарование которых как-то связано с их легендарной судьбой. Она была из той же породы, что Мата Хари, Клеопатра или моя мать. Отвага этой девушки, ее полная преданность своему искусству и прелесть лучезарной улыбки сводили меня с ума. За обедом Фанфан как бы между прочим поведала мне, что любит спускаться в кухню, когда все улягутся спать, и приканчивать остатки блюд и что аппетит у нее разыгрывается обычно к полуночи.

На эту ночь Мод отвела нам каждому по комнате. Съехал один из постояльцев — тот самый, похожий на сладкий корень. Намек Фанфан на ночное дополнительное питание прозвучал для меня как призыв. Я просидел до полуночи у себя в комнате, и никакой роман не мог отвлечь меня от желания пойти и присоединиться к Фанфан. А еще меня пугала мысль обмануть Лору.

Наш дом в Вердело все еще не давал мне покоя. Наконец решил спуститься к ней. Я должен был найти достаточно сил, чтобы утихомирить свою страсть, скрыть ее под покровом простой симпатии.

В конце концов, я проделывал это десятки раз, пока не познакомился с Лорой; меня смущало только, что приходится напоминать самому себе об этом. И все же я пошел, подумав, что это будет в последний раз, так как я твердо решил завтра утром уехать из гостиницы и больше не искать встречи с Фанфан.

На лестнице — о сладкое мгновение! Затаив дыхание, толкнул дверь кухни и едва не лишился чувств. В кухне никого не было. С горечью я был вынужден признать очевидную истину: Вот о чем я думал, когда вдруг заметил свет в салоне, смежном с кухней. Фанфан сидела по-турецки на ковре, склонившись над журналом и машинально скребя вилкой по дну тарелки. Когда я увидел ее, меня снова стало корчить от сладострастия. Чтобы овладеть собой, я опустил глаза и охрипшим голосом небрежно бросил:.

Разговор начался в тоне, который меня озадачил. Она как будто и не подозревала, какой огонь зажгла во мне. Ее холодность лишь подогрела мои чувства. Но понемногу температура стала повышаться.

Уж не знаю, как мы стали рассуждать о любви, но наши взгляды оказались на редкость одинаковыми. Мы оба отвергали скороспелость обычных чувств и опошление страсти. Наши души слились в общем неприятии посредственности. Я глядел на ее груди без лифчика под тонкой кофточкой, на ее голые ноги и трепетал; по интонациям ее голоса догадывался, что я ей не так безразличен, как в начале нашей непринужденной болтовни.

Она устремляла на меня взгляды, приподнимавшие завесу над ее сердцем, и все ее поведение говорило о зарождении нежной привязанности. Между нами установилось такое гармоничное согласие, что мы за разговором не замечали, как бежит время. Незаметно Фанфан стала меньше сдерживаться и больше выкладывать душу.

Я узнал обратную сторону ее личности, узнал о сомнениях, скрываемых непринужденными манерами. Чем больше она откровенничала, тем ясней становилось, что передо мной женщина, предназначенная мне судьбой, единственная в жизни.

С ней, как и со стариком Ти, я мог позволить себе быть искренним. Моя напускная веселость испарилась. Мне уже не надо было лезть из кожи, чтобы понравиться ей, а моя вновь обретенная искренность очаровала ее. Я рассказал о своей семье, ничего не приукрашивая. Мне вдруг показалось, что вполне достаточно реальности как она есть, а вот Лора никогда не позволяла мне быть самим собой; с нею я притворялся, как со всеми прочими.

К двум часам ночи Фанфан вспомнила о своих профессиональных заботах: Взволнованный ее переживаниями, я почти невольно пожал ее руку. Она вздрогнула, у нее перехватило дыхание. В этот момент в гостиную вошел, кутаясь в халат, мсье Ти. Его появление разом нарушило создавшуюся атмосферу интимности. Тогда я сказал себе, что, если я тотчас не уйду, Лора очень скоро будет предана.

Такая перспектива вызвала у меня панику. Я испугался, что в объятиях Фанфан окажусь ненавистным мне Александром Крузо. В душевном смятении я отступил; взглянув на часы, сказал, что уже очень поздно, и поспешно вернулся в свою комнату. Лора упросила меня провести конец следующей недели у ее родителей в Орлеане. Главным доводом был тот факт, что супруги Шантебиз в субботу праздновали серебряную свадьбу, двадцать пять лет супружеской жизни. Я уже десяток раз отказывался от этих визитов, чтобы сбежать к Мод и мсье Ти.

Но поступить так теперь означало бы поссориться с Лорой. Бесцветное невозмутимое существование, которое вели супруги Шантебиз, было лишь грубой подделкой счастья, но они-то считали, что счастливы, и меня это раздражало. Поговаривали, будто они открыли секрет неистощимой привязанности, и друзья считали, что в основе долговечности их союза лежит верность, а на самом деле это было не что иное, как вялая покорность привычке.

Папаша Шантебиз, судя по всему, шел на уступки, дабы сохранить мир в семье. У мсье Шантебиза был только один талант — скрывать, что он дурак. Этот ничтожный, нерешительный и трусливый человек постоянно пребывал в отупении, которое прикрывал задумчивым видом, за которым ничего не было, кроме внутренней пустоты. Говорил он мало, но часто цитировал великих мира сего, не злоупотребляя этим приемом, однако, чтобы не переступить границу, отделяющую начитанного человека от педанта.

Больше всего он боялся столкнуться с непредвиденным. Малая толика ума, которой он располагал, вся уходила на старание выдать себя за человека думающего. Будучи адвокатом по образованию, он ни разу не выступал защитником в суде; будучи библиофилом, читал очень мало; будучи законным мужем, редко целовал жену.

Все это было бы в порядке вещей, если бы он еще не прикидывался, что живет. Верный заветам предков, он выказывал полное презрение к труду, культивировал праздность и жил на ренту, дарованную тещей. Жена его целиком посвятила себя поддержанию огня в семейном очаге. Думая добавить себе цены, одевалась как молодая девушка, и при этом не выглядела смешной, так как прелести ее не совсем еще перезрели; обладала желчным характером, ко всем относилась в известной мере насмешливо и не стеснялась унизить мужа, когда из него слишком уж выпирала глупость.

Супруги Шантебиз почитали свой род. У кого не текла в жилах кровь Шантебизов, того они едва удостаивали взглядом. Друзей принимали очень редко; общались в основном с двоюродными братьями и сестрами.

Младшие сестры Лоры души не чаяли в матери, а меня она иногда милостиво называла будущим зятем. Лора первая подтрунивала над своими родителями. Она прекрасно понимала, что они задушили свою былую любовь; однако мне не позволяла критиковать их. При первом ироническом замечании вставала на их защиту. Мы приехали в Орлеан к завтраку и сразу же прошли в столовую, отделанную раззолоченными панелями, увешанными портретами предков, которые в большей части сложили головы на полях сражений старого режима или подверглись усекновению во время Революции.

В столовой кроме застывших в рамках предков в париках находились три вполне живых младших сестры Лоры, согбенная тетка, которая так и ходила сгорбившись в три погибели, и супруги Шантебиз. Завтрак был поистине крестной мукой. Семья представляла собой провинцию внутри провинции.

За столом рассказывали только старые анекдоты да зло прохаживались насчет дальних родственников; затем начали праздновать двадцать пять лет супружеской рутины вокруг сиреневого пирога, который надо было расхваливать. Потом произошел драматический случай, добавивший немного перца этому сборищу.

Мсье де Шантебиз преподнес жене тот же подарок, что и два года тому назад, это была серебряная лопаточка для торта. На саркастическое замечание супруги пробормотал свои извинения, но та вскоре разошлась вовсю. Меня приводили в отчаяние незыблемые процедуры, в которые, как в прокрустово ложе, втискивалось время этой семьи; тем более что старухе шел девяносто второй год, она всех либо ругала, либо лицемерно хвалила.

Ее похвалы оборачивались укусами, а если она действительно делала кому-то комплимент, то лишь затем, чтобы унизить кого-то другого из присутствующих, кто не был удостоен похвалы.

Мсье де Шантебиз служил главной мишенью ее хулы, и ему лучше бы воздержаться от визитов к теще, но под влиянием жены он храбро — вернее сказать, трусливо — шел засвидетельствовать ей свое почтение каждую субботу вот уже двадцать с лишним лет. Мне хватило пытки завтраком: Будучи воспитана в лоне семьи, руководившейся стадным инстинктом, она не понимала, как это можно отбиваться от своих.

Но меня страшила перспектива, поддавшись на ее уговоры, превратиться в тюфяка, подобного моему будущему тестю; я просто-напросто взял свой рюкзак и ушел. Жизнь этой семьи, замаринованной в своих привычках, в особенности жизнь окаменевшей супружеской пары, пугала меня еще больше, чем вольности моих родителей.

По дороге на вокзал я с тревогой уяснил себе, что при всем моем стремлении к соглашательству так и не избавился от своей бурной и страстной натуры, сопротивляться которой долго было выше моих сил.

Моя мечта о спокойной супружеской жизни возникла по недоразумению. Я все же оставался Крузо, хоть и не пошел по пути, проторенному отцом и матерью.

Мне требовалось удовлетворить одновременно и жажду страсти, и потребность в размеренной жизни. В вагоне поезда на пути в Париж я принял самое безумное решение, на какое может отважиться мужчина: Это решение насчет моей дальнейшей лирической биографии воодушевило меня. Оно послужило гарантией того, что моя страсть к Фанфан не будет утихать и вместе с тем мы с ней никогда не познаем прозу супружеской жизни.

Но в то же время я собирался сохранить мой союз с Лорой. При мысли о разрыве с ней меня одолевали страхи, вызванные укладом жизни в Вердело. Постоянство нашей связи было мне необходимо для душевного равновесия; к тому же повседневная жизнь с Лорой не была лишена приятности.

Эта книга и представляет собой рассказ о том выборе, за который я ухватился. Мне предстояло каждый день делать усилия над собой, чтобы не поддаться слабости. Я окружил себя железной решеткой и не мог выйти из этого круга, не подвергая опасности мою любовь и постоянство моих чувств. В жизни у меня не было столько бессонных ночей. Моя мука прозывалась Фанфан. Я не мог ни предаться с ней свободной любви, ни разлюбить ее и полюбить другую. Но в то время я считал, что меня ждут великие дела.

Мсье Ти был слеплен из того же теста, что и Фанфан, и принадлежал к людям, которые жаждут свободы и восстают против того, что большинство считает неизбежным.

По прихоти своего воображения он никогда не платил вовремя налоги. Отдавал казне, на мой взгляд, лишь столько, сколько было необходимо, чтобы на какое-то время отделаться от нее; а когда казна проявляла свою алчность, снисходил до того, чтобы принять финансового инспектора с надменным видом, притворившись, что прикован к постели; а то еще пытался исчезнуть, публикуя в местной газете некролог по поводу собственной кончины. Верный своим убеждениям, мсье Ти ни за что не соглашался застраховать свою маленькую гостиницу и свою машину.

Мысль его была такова: Его мало беспокоили возможные неприятности и нелады с властями. Своим достоинством он не поступался. Кроме того, он отрицал за парижанами право командовать временем. Не выполнял указы правительства о переходе на зимнее и летнее время, так как то и другое опережали движение солнца. Он предпочитал следовать природе и придерживаться солнечного времени. Когда 14 июля в Париже было четырнадцать часов, в гостинице часы били полдень; и постояльцам приходилось подчиняться местным часам, если они хотели получить горячую пищу, хотя для постоянных постояльцев иногда делались некоторые уступки.

Такая непреклонность, как ни странно, лишь способствовала делам мсье Ти и Мод. Мсье Ти лишь один раз отступил от своих свободолюбивых принципов — во имя любви. В ту пору, когда я с ним познакомился, он за жизнь особенно не цеплялся. Тем не менее бывали дни, когда казалось, что старость, слегка коснувшись мсье Ти, забыла о нем. Его руки, напоминавшие побеги виноградной лозы, сохраняли еще достаточно силы, чтобы удерживать косу Смерти. Но он терпеть не мог накладываемых возрастом ограничений и боролся против оседания своего длинного позвоночника, тем более что он всегда пользовался позвонками, чтобы создать осанку, которая соответствовала бы его представлению о себе.

Сознание неизбежной смерти не нарушало его убеждений. Как свободный человек, он хотел бы сам выбрать час своей кончины. Но он любил Мод, а Мод любила жизнь, пусть чуточку замедленную. Она не последует за ним в могилу. А раз так, он терпел закат своих дней, дабы не оставить ее беззащитной и не подвергнуть мучениям вдовства во второй раз. Мсье Ти никогда не подлаживал свой темперамент к темпераменту других.

Постоянно утверждал свою индивидуальность, с утра до вечера только этим и занимался, не позволял себе жить, не требуя от себя всего, на что был способен. На мое счастье, он, находясь на пенсии, располагал досугом, да и гостиничные дела многого от него не требовали, и позволял мне спорить с ним.

На мои вопросы он обычно отвечал вопросами, а когда я припирал его к стене, отвечал лишь на главный вопрос из всего набора, причем в шутливом тоне. Его метод был — озадачить собеседника. Он стремился к легкости, его вполне можно было отнести к категории насмешников, которые защищаются от жизни ироническими речами.

Сарказм его был направлен в первую очередь против тех, кто в основу своей личности кладет важность и серьезность. Благодаря его уму я уяснил себе недостаток тонкости своего собственного; однако он владел искусством поднимать собеседника до своего уровня. Очень скоро мои интеллектуальные запросы влились в русло его убеждений и обрели такую же форму.

Мне казалось, что в общении с ним я обретаю самого себя. Маски, которые я носил, не вводили его в заблуждение. Он судил обо мне с надлежащей строгостью и видел все недостатки моего характера, мое мелкое тщеславие и мои слабости, хоть я изо всех сил старался показать порядочность, скромность и смелость. С ним я мог быть только самим собой, и эта необходимость была мне по душе. Старый Ти, постоянно находясь во власти собственных противоречий, завидовал тем, кто в полном согласии с самим собой остается целым и невредимым в жизненной борьбе.

Мое желание пройти через жизнь, как через болото, не замочив ноги, раздражало его. Поначалу я приезжал в гостиницу не затем, чтобы набираться ума-разума, а распутничать. Привозил сюда на конец недели девушек, которых после долгого воздержания в конце концов — увы! При этих посещениях, которые сжирали все деньги, заработанные в массовых сценах на съемках, я все больше времени стал проводить в баре гостиницы и опрокидывать стаканчик-другой в компании этого загадочного мсье Ти, который стоял за стойкой неподвижно, тем самым как бы призывая к молчанию.

Он взвешивал каждое свое слово. Меня покорили свобода его суждений и широта взглядов. У меня была куча вопросов, а у него находились ответы. Он был похож на старого воробья, и по внешности его нельзя было ни о чем судить, на лице не было написано ничего, вернее сказать, оно отражало столько противоречивых вещей, что прочесть его подлинные мысли и чувства было невозможно. Лоб казался как будто затуманенным, щеки ввалились, словно от сильных болей, но лицо не выглядело дряблым; волевой нос создавал впечатление, будто мсье Ти постоянно бросает вызов завтрашнему дню.

Ни одна черта не указывала на его происхождение, и меня это интриговало. В нем вроде были стерты все следы, оставленные средой, в которой он жил; да и принадлежал ли он к какой-нибудь этнической группе? Он учился умирать, я — жить, однако наши поиски были одинаково беспокойными. Настало время, когда я обзавелся любовницей, только чтобы оправдать мои еженедельные визиты; потом я стал обходиться без прикрытия и мало-помалу занял место в лоне этой семьи восьмидесятилетних стариков, которую выбрал для себя сам.

Мод вступила в такой период жизни, когда женщины перестают скрывать свой год рождения. Она признавала свои восемьдесят семь лет, и ее женские привычки сводились к заботам о туалетах.

Впрочем, она выглядела моложе своих лет. Мод судила о людях не по их делам, а по достоинствам души. Тяжкие пороки, исключительная прозрачность, высшие добродетели трогали ее больше, чем все чудеса на свете. Она никого не спрашивала о профессии, как будто опасалась, что ремесло заслонит человека. Предпочитала вникать в мечты людей, узнавать их вкусы и чувства. Я лучше понял ее отношение к жизни в тот день, когда заметил, что она каждое утро встает на рассвете и выходит на дамбу, построенную напротив гостиницы, посмотреть, как восходит солнце над морем.

Мод дожидалась, пока светило не поднимется над горизонтом, и возвращалась в постель. Иногда ее сопровождал мсье Ти в халате. На берегу он брал Мод под руку, нацеплял очки и чувствовал себя не таким старым. Прислугой в гостинице была ворчливая, грубая нормандка, настоящий драгун в юбке, которую все звали Германтрудой.

Когда я прогуливался по дамбе с мсье Ти под крики чаек, он рассказывал мне эпизоды из своей жизни, которые считал нужным вспомнить, извлекал из своей памяти десятки анекдотических случаев. Вкус к грубоватым шуткам он приобрел, когда был молодым врачом в рядах Сопротивления.

Он предпочел сохранить ее и после Освобождения, хотя настоящая его фамилия была Жарден. Постоянная угроза пыток и расстрела побуждала его прибегать к шуткам по адресу не только товарищей, но и оккупантов, чтобы преодолеть собственный страх. Сражался не только оружием, но и смехом. И только маленький Марсель видел прикрытую улыбкой гримасу страха. Марселю было семнадцать лет, мсье Ти — двадцать шесть. Он совершил ошибку, выпустив на улицы какого-то местечка захваченных в плен немцев, которые шли у него голые с каской на голове, прикрывая срам воронками.

Этим маскарадом он хотел сказать оккупантам: Продавец, у которого он купил их, вызванный в гестапо, заговорил. О заключении Ти никогда не рассказывал. Лишь однажды вечером признался, что в задымленных концлагерях он перестал шутить, и, едва шевеля губами, что было красноречивее всяких слов, добавил: После войны мсье Ти покинул Европу.

Возвратился в Нормандию, в городок Кер-Эмма, лишь через двадцать семь лет. Родные считали его погибшим. Он молчал об этих годах скитаний по белу свету. Хотя, если бы заговорил, ему это, наверное, принесло бы облегчение.

В памяти его хранились навязчивые воспоминания, которые не давали ему покоя. Теперь нельзя не рассказать о том, что такое Кер-Эмма, единственный в своем роде городок, удивительный городок, о котором можно мечтать; ибо невозможно понять мсье Ти, Мод и Фанфан, не ознакомившись с судьбой этого нормандского городка с бретонским названием.

Принадлежать Кер-Эмма — все равно что принадлежать какой-нибудь семье, так как он не что иное, как родовое гнездо для тысячи его обитателей. В году некий Непомюсен Соваж употребил приданое своей жены Эммы, родом из Бретани, на постройку дамбы, замкнувшей бухту, что позволило осушить восемьсот гектаров земли.

Когда Непомюсен довел работы до конца, государство, признавая его заслуги, отдало ему отвоеванные от океана земли во владение. Непомюсен, влюбленный в свою жену, окрестил образовавшуюся территорию Кер-Эмма, а его плодовитая супруга принесла ему семнадцать отпрысков.

Трое из них дожили только до крещенья, остальные четырнадцать обосновались в Кер-Эмма, выполняя волю старого Непомюсена, который мечтал врасти корнями в эту землю навсегда и положить начало родословному древу, выросшему из его любви к Эмме. Спустя столетие в городке обитало около тысячи потомков Непомюсена Соваж и Эммы.

Когда продавался дом, его уступали только члену родового клана. Брак между двоюродными братьями и сестрами был запрещен.

В Кер-Эмма есть принадлежащий мсье Ти Дом отдохновения и Совет старейшин, который печется о морали этого странного племени и о содержании в порядке дамбы. Каждый из жителей знает о своем происхождении от необыкновенной любви и большой мечты.

Гранитная дамба выражает суть Кер-Эмма. Без нее мсье Ти не вернулся бы из Бухенвальда; она же — становой хребет Фанфан. Именно дамба научила их не отступаться от своего. Трижды высокие зимние приливы разрушали дамбу: И каждый раз ее восстанавливали. Они празднуют свою победу над океаном, ликуют от гордости за то, что они не такие, как все. В году Кер-Эмма под влиянием мсье Ти отказался переводить часы на зимнее и летнее время, чтобы жить в гармонии с природой. Жители городка сто двадцать три года провоевали с Атлантическим океаном.

И Парижа не боялись. Таким образом, Кер-Эмма — единственный населенный пункт во Франции, который живет по солнцу. Когда часы на здании почты показывают десять утра, в остальной части страны — одиннадцать или полдень; мэрия плюет на официальные часы открытия и закрытия избирательных участков. Чтобы смотреть вечерние телепрограммы и не ложиться спать слишком поздно, их записывают на видеомагнитофон и демонстрируют по местному кабельному телевидению на другой день в двадцать тридцать по местному времени.

Если я принял решение молчать о своей любви к Фанфан, то только потому, что, общаясь с представителями клана, я сам стал сыном дамбы.

Без нее я не поверил бы в превосходство моей воли над чувствами, в свою способность запруживать поток безумных желаний, разливавшийся во мне, когда я был рядом с Фанфан или когда ее образ всплывал в моем сознании. Мсье Ти вернулся в Кер-Эмма в году. Дамбу только что прорвало в третий раз. Несмотря на преклонный возраст, он участвовал в работах по восстановлению с таким чувством, что вновь словно обрел себя. До того времени он сам вел себя по жизни.

Но вот, прогуливаясь по городскому кладбищу, дабы показать смерти, что не боится ее, он повстречал счастливую пожилую женщину. Ухаживая за могилой своего мужа, она говорила о том, какое счастье жить на свете, предложила ему таблетки витамина С.

Звали ее Мод Соваж. Его поразила ее способность удивляться. И однажды, выходя с кладбища, он горячо поцеловал Мод, так как был уверен, что оба они вернутся на кладбище ногами вперед раньше, чем их любовь зачахнет. В любви мсье Ти не делал скидки на возраст. Он считал позорным оцепенение супружеских чувств. До этого женитьба его не прельщала. Он не хотел, чтобы его тащили на буксире или он кого-то тащил. У Мод хватило мудрости не заявлять никаких прав на него.

Она просто дала ему понять с уверенностью человека, мечты которого сбылись, что для нее пылкая нежность без обручения не существует. Она убедилась в этом на опыте первого замужества. Ревнуя ее к счастливому прошлому, мсье Ти через три недели обменялся с ней кольцами. Ей было восемьдесят три, ему — на два года меньше. Старый Ти не пустился бы на подобную брачную авантюру, если бы не знал, что время работает на него.

Ему не придется приспосабливаться к повседневности. Их союз сохранял неизбывный дух грозового разряда, от которого они никогда не опомнятся. Нам с Фанфан было по двадцать лет. От смерти нас отделяло полвека, если не больше. Нашему союзу хватит времени тысячу раз окостенеть, если я не сумею совладать со своими плотскими аппетитами.

Я не видел другого способа продлить до бесконечности ожидание нашего первого поцелуя; полвека ожидания — таков был мой идеал. Но Фанфан одним своим видом сулила мне небывалое наслаждение. Я нутром чуял, что она из тех женщин, которые возносят тебя на седьмое небо. Из Орлеана я, вместо того чтобы ехать домой, отправился в Альпы, чтобы сорвать эдельвейс для Фанфан.

Хотелось совершить поступок, который доказал бы ей глубину охватившего меня чувства; тем сильнее будет разочарование, когда я воздержусь от поцелуя. Чем дальше поезд углублялся в горы, тем большая, радость охватывала меня.

Мне казалось, что, вырываясь за рамки общепринятых норм поведения, я попадаю в романтический мир. Улыбка не сходила с моих губ. Обывательская любовь осталась где-то далеко позади. У бара вагона-ресторана я встретил несколько студентов, которые завтра собирались подняться на вершину Монблана. Мои вопросы об альпинистском снаряжении дали повод для дальнейшего разговора.

Мы обменялись ничего не значащими фразами, потом один из них спросил о цели моей поездки. Я слишком люблю ее, чтобы прикасаться к ней. Все подумали, что я шучу. Полчаса мне понадобилось, чтобы убедить их в вероятности экспедиции за эдельвейсом ради женщины, и еще полчаса — чтобы они поверили моей решимости не заключать в объятия ту, которую я люблю и которая любит меня. Через шестьдесят минут парни смотрели на меня как на инопланетянина, а вот девушки — те как будто не считали мои взгляды такими уж старомодными.

Как я ни старался убедить парней в необходимости моего романтического предприятия, они только и делали, что подтрунивали надо мной. Такое отношение обидело меня и вынудило также прибегнуть к иронии. Молодым людям, как видно, неизвестно, что назначение мужчин — любить женщин и величия они достигают только тогда, когда поднимаются до возвышенных чувств. Без любви они лишь марионетки, гоняющиеся за ложными ценностями. Без любви их жизнь — самообман, мираж. Через несколько часов я расстался со студентами на перроне вокзала в Шамониксе, проникнутый убеждением в неоспоримой красоте своих намерений.

За моей спиной кто-то из парней сказал:. Обе эти реплики лишь укрепили мою решимость. Мне нужно было во что бы то ни стало добыть эдельвейс для Фанфан. Поначалу поиск цветка представлялся мне самому упоительной причудой; теперь же мои действия словно были утверждены здравым смыслом и казались логически необходимыми. Безумцы как раз те, кто вкладывает в свою страсть лишь какую-то частицу себя.

Я сошел с автобуса у станции подвесной канатной дороги около одиннадцати часов утра. Я пожал плечами, сел в кабинку и поднялся в воздух. Мне было не очень приятно нападать на природу, но не возвращаться же несолоно хлебавши, после того как я проделал путь в несколько сот километров.

Когда я поднялся наверх, не увидел ни одного жандарма, который усугубил бы мои муки нечистой совести. Солнце уже припекало вовсю, и мне захотелось пить. Я напился из пенистого горного ручья и начал подниматься на вершину, словно у меня выросли крылья, ибо предо мной маячил образ Фанфан.

Через три часа я эдельвейсов все еще не нашел, зато нос у меня потек, как тот горный ручей, видно, не следовало мне пить из него ледяную воду. Такое предательство со стороны моего тела как раз в тот момент, когда экспедиция требовала всех моих сил, утвердило меня в мысли, что одного духа мало. Но тем не менее воля моя осталась несгибаемой. К шести вечера, однако, и решимость пошла на убыль. Измотанный пробой сил в альпинизме, с бурчаньем в животе от голода, я начал сомневаться. Вся затея вдруг показалась мне глупостью.

Что я тут делаю на вершине утеса? Я понял, почему насмешливо улыбались студенты в поезде, и осознал, что руководствоваться в жизни прочитанными романами — пустое занятие, напрасная трата сил. Мой первый шаг в этом предприятии неизбежно повлек за собой второй, но, пожалуй, пора положить конец средневековому подвигу и благоразумно вернуться в постель к Лоре.

Окончательно разочаровавшись, я встал и тут вдруг оторопел, увидев перед собой на склоне как будто вечный снег. Появление этих пушистых цветов вмиг опровергло все мои рассуждения, включая отказ от дальнейшего поиска. Это неожиданное открытие показало мне, что при надлежащем упорстве все принятые решения выполняются. С бесконечной нежностью сорвал я цветок и осторожно поместил его в бумажный кулек, после чего вернулся в Париж. Мое исчезновение встревожило Лору.

С ликованием в душе я солгал, как если бы провел время с любовницей, тем самым создав у самого себя ощущение, будто я любовник Фанфан. Я боялся, как бы это желание не стало реальностью, но все равно мне приятно было вести себя так, будто решительный шаг уже сделан. Лора сочла нужным поверить сочиненной мной сбивчивой истории, но, когда я отказался ехать к ее родителям на следующий уик-энд, выказала меньше понимания.

Итак, я назначил Фанфан свидание на субботний вечер, заказав лучший столик в ресторанчике на правом берегу Марны, в двадцати минутах езды от центра Парижа. Терраса выходила на реку и с наступлением темноты освещалась только свечами. Полутьма, и рядом — вода. В такой обстановке, которая сама по себе служила почти признанием, я мог усиленно ухаживать за Фанфан, не открываясь до конца. Я собирался рассыпаться в двусмысленных любезностях, которым противоречили бы и мои слова, и мое бездействие.

Хотел, чтобы для нее это был вечер маленьких разочарований вперемежку с минутами, когда все мечты казались бы ей осуществимыми. Вы, возможно, удивитесь, что я заранее намечал свое поведение: Но во мне всегда жили на равных правах искренность и расчет. Я, конечно, буду придерживаться определенной тактики, но от всей души. Я питал особую страсть к любовным перипетиям, которые неизменно переживал с трепетом душевным.

Впрочем, я не очень был уверен, что удастся действовать в полном соответствии со своими намерениями. Легко было строить планы вдали от Фанфан, а вот их выполнение в ее присутствии будет гораздо труднее. Вдруг ее взгляд парализует мою волю?

Но я все же считал себя способным умерить свои порывы, во всяком случае, хотел в это верить. По мере приближения часа свидания решимость моя крепла, ибо я испытывал все возраставший горький стыд: Правда, я не мог упрекнуть себя в том, что страстно желал Фанфан: Но ведь я — в принципе — оставался хозяином своих поступков.

Мне казалось, что, воздерживаясь от того, чтобы поцеловать Фанфан, я частично искупаю свою вину. Сделки с самим собой какими только не бывают! В восемь вечера в субботу я трепетал перед домом Фанфан за рулем отцовского автомобиля. Она вышла с обнаженными плечами, словно изваянная в вечернем платье, подчеркивавшем безупречные изгибы ее тела. Я сослался на необходимость отлучиться на минутку — что вполне соответствовало действительности — и побежал в общественную уборную, где вручную освободился от острого желания, охватившего меня при виде Фанфан.

Ублюдочное наслаждение, ничего не скажешь, но иначе я дальше просто не выдержу…. Чуточку успокоившись, вернулся к ней и с непринужденным видом распахнул дверцу машины, изображая молодого человека, еще сохранившего старомодную галантность.

Палестинский паломник. Путевые Записки о Священном Востоке Протоиерей Александр (Анисимов)

В предверии Рождества года. Группа паломников из Тамбовской области, Москвы и Санкт-Петербурга. Русские православные паломники на Святой Земле. Панорамы Святого града Иерусалима. Памяти нашего духовного отца протоиерея Василия Ермакова. Археологические парки на Святой Земле. Протоиерей Вячеслав Харинов Россия.

Священник Андрей Кордочкин Испания. Хождение за Благодатным Огнем. Заказ икон из бисера. Святые места древнего христианства в пространстве Святой Руси. Александр Невский и его имя на Святой Земле.

Закончена работа над созданием первой серии цикла фильмов о Святой Земле. Фонд для фильмов о Святой Земле. Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". Спасем от гибели храм, построенный Александром Суворовым!

Сергиевское подворье Императорского православного Палестинского Общества. Императорское Православное Палестинское Общество. Письма в Назаретский мужской пансион. Публикация из личных архивов. Из путевых воспоминаний В. Дорогие посетители, приглашаем вас к сотрудничеству в нашем интернет-проекте. Материалы можно присылать на наш почтовый ящик. Наши баннеры для обмена ссылками.

Наш сайт о России "Россия в красках". Изданы паломнические записки прот. Путевые заметки о Священном Востоке". Протоиерей Александр Анисимов Палестинский паломник. Записки второго путешествия на Восток р. Путевые записки о Священном Востоке р. Письма паломницы Евлалии р. Дневник паломника на Афон р. Истории о Великой Отечественной войне р. Приходские повести р. О жизни схиархимандрита Виталия: Афонское приношение современному человеку р. Акафист святителю Луке исповеднику, архиепископу Крымскому 21 р.

Земное и небесное в современных монастырях р. Для японцев он стал японцем. Апостольский путь святителя Николая Касаткина р. От Савла к Павлу. Обретение Бога и любви. Наставления аввы Исаака Сирианина о подвижничестве, молитве, созерцании р. Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий р. На берегу Божьей реки: Мой путь к Богу и в Церковь.

Живые свидетельства х годов р. Наставления святого Макария Великого о христианской жизни, выбранные из его бесед святителем Феофаном Затворником р. Путевые заметки и впечатления р. Удивительное путешествие в православную Грузию р. Святая Гора глазами современного русского паломника: В книге читатель найдёт увлекательные путевые очерки паломника в Саровскую обитель. Многочисленные непридуманные истории чудес из жизни обители кон.

Помоги, Господи, не унывать. Уныние - один из смертных грехов. Святые отцы считали его великой опасностью на пути ко спасению. С надеждой на Встречу. Новый сборник житейских историй и эссе принадлежит перу известного современного православного писателя игумену Нектарию Морозову. Извините, иконы сейчас нет в наличии. Вы можете её заказать. О подробностях выполнения заказа с Вами свяжется менеджер.

Протоиерей Александр Анисимов Тв Артикул: Тв Уныние - один из смертных грехов. Гибк Новый сборник житейских историй и эссе принадлежит перу известного современного православного писателя игумену Нектарию Морозову.

Осознанное голодание и Квантовый скачок Александр Бореев

Автор подробно рассматривает не только процессы, которые происходят во время голодания в физическом организме, но впервые раскрывает глубинные преобразования сознания в тонких телах человека. Кроме того, книга интересно и увлекательно освещает йогический путь самореализации человека в условиях Квантового скачка.

Осознанное голодание на страницах книги выступает как один из самых надежных и доступных способов достичь Вознесения и Преображения. Читатель узнает секреты нового способа мышления в Пятом измерении и тайны достижения мистического состояния Осознанности.

В конце книги автор дает неизвестные техники Вознесения в теле и построенияТела Света, разработанные и проверенные на практике прославленным Учителем Йоги Георгием Бореевым. Книга рассчитана на широкий круг читателей. Купить за грн только Украина в. Легенды о Гиперборее связываются с теорией о полярной прародине человечества. Гиперборея цикл — Гиперборея Автор: Гиперборея альбом — У этого термина существуют и другие значения, см.

Петрозаводск — У этого термина существуют и другие значения, см. Аквариум группа — У этого термина существуют и другие значения, см. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Так было угодно Небесам, что известный йог и писатель Георгий Бореев закончил… — Гиперборея, - Подробнее Осознанное голодание и Квантовый скачок Постоянные читатели издательства будут удивлены, увидев на обложке необычное словосочетание - "Александр Бореев".

Так было угодно Небесам, что известный йог и писатель Георгий Бореев закончил свой… — Гиперборея, формат: Но без осознанного голодания и аскетизма, возможно, и просветления Будды не случилось бы. Между тем, Будда разочаровался не в самом аскетизме, а в том, что многие приверженцы аскетических практик превращали методику умерщвления плоти в самоцель, не преследуя дальнейшего духовного развития и раскрытия божественности в себе. Известно, что египетские посвященные перед инициацией в Великой пирамиде проходили целый ряд очистительных процедур, среди которых, как подготовительный этап, присутствовало обязательное дневное голодание.

Лобсанг Рампа описывает древнейшую методику самопознания, когда тибетских монаховотшельников на целый год замуровывают в замкнутой пещере.

Но перед этим нелегким испытанием ученикам лам предстояло провести длительное голодание, а в дальнейшем до минимума сократить свой рацион.

Прием учеников в легендарную школу Пифагора начинался с простого экзамена дней голодания. Причем, во время поста соискателям необходимо было работать на полях школы, выдерживать немалые физические нагрузки. Просветленный Заратустра неоднократно голодал по 40 дней. Более того, пророк вышел из подземелья, не испытывая слабости и выглядел более молодым и здоровым, чем до заточения и вынужденного длительного голодания.

Очень много голодал Махавира основатель джайнизма. Ненасилие и воздержание основа этой древней религии. Голодали и русские православные святые. Например, Сергий Радонежский каждый год голодал по 40 дней. Как и в школу Пифагора, в группу йоги Георгия Бореева принимались только те соискатели, кто находил в себе силы проголодать 14 дней.

Для близких учеников Бореев назначал испытание в виде каскадного голодания, когда неофиту требовалось провести три голодания по 40 дней каждое. Как видим, осознанное голодание присутствовало во все времена, во всех странах, в любых религиозных конфессиях и духовных школах. Кроме того, отчетливо видно, что аскеза и голодание выступали и как отдельные практики, но чаще всего совместно с основными упражнениями ежедневной садханы.

В чем секрет этой аскетической техники? И в чем ее важная, ключевая роль в наши неспокойные времена накануне событий Прецессионного выравнивания или Квантового скачка? Попытаемся в этом разобраться, а здесь лишь заметим, что в человеке все взаимосвязано и все имеет свою важность. В грязном, нечистом теле не может быть возвышенным Дух и Сознание.

А Сознание, в свою очередь, полностью отождествленное с физической оболочкой, обречено на ошибки и страдания, что не оставляет плотному телу шансов сохранить здоровье. Очевидно, что все проблемы и недуги продукт зацикленности сознания на меркантильных желаниях, привычках и привязанностях, которые вызывают невежество и деградацию души. Йоги отмечают, невозможность удовлетворить все желания, ибо они растут как снежный ком по мере их воплощения.

Чем больше в душе нереализованных беспокойных желаний, тем сильнее у человека недовольство собой и всем миром, неудовлетворенность своей судьбой. Неудовлетворенность разжигает гнев, пробуждает зависть и ненависть. Все эти пороки черным туманом висят в ауре человека и приводят к болезням, несчастьям и страданиям. Древние мудрецы заметили, что голодание и воздержание настолько мощный и эффективный метод очищения сознания, что практика поста помогает ученику отказаться от желаний и сжигает огнем аскезы все старые порочные привычки и пристрастия.

Риши на личном опыте выявили закономерность: Дорогие читатели, наверняка вы помните о своей ответственности перед Создателем своим Высшим Я ведь каждая воплощенная ныне на Земле душа согласовывала свое рождение с Истинным Божественным Я, а значит, каждый человек, родившись на нашей планете именно в это переходное время, сделал осознанный выбор в пользу того, чтобы смело и ответственно принять на себя дополнительные обязательства, выдержать все возможные муки и страдания во время Квантового скачка.

И, соответственно, предпринять более решительные и осознанные шаги к достижению Цели. Многие авторитетные йоги в том числе и Георгий Бореев говорят о Квантовом скачке, прежде всего как о преображении, трансформации сознания каждого человека. По большому счету они напоминают о необходимости кардинальных изменений в осознании своей божественной сущности каждым индивидуумом. Существует множество духовных методик достижения этого состояния полной Осознанности самадхи, нирваны, освобождения, растворения в Боге , однако многовековой опыт подсказывает, что даже самые действенные и эффективные практики без сверхусилий самого человека, без самоотверженности, преданности и последовательности, а также без неуловимой милости Господа часто не в силах преодолеть материальную зависимость души от вещественного мира и стереотипного телесного мышления.

Святые и праведники во все времена рекомендовали применять пост и аскезу. Они придавали осознанному голоданию статус возвышенной духовной практики. Пора вернуть практике голодания ее первоначальную возвышенную цель очищение сознания для дальнейшего духовного развития.

Развеем еще один устоявшийся миф, что каждый, кто предпринимает голодание обязательно исцеляется от всех недугов. Это не совсем так. У большинства голодающих, действительно, смягчаются симптомы, а некоторые испытывали чувство исцеления. Однако, чаще всего их болезни тут же возвращаются после возобновления привычного образа питания, ибо полное и настоящее исцеление физическому телу обеспечивают преобразование сознания, которое, в свою очередь, возможно только при наличии глубокой осознанности поста.

Голодание становится духовной практикой лишь с помощью осознанности и целеустремленности, то есть тех самых неуловимых и необъяснимых составляющих, которые превращают простое воздержание от пищи в практику осознанного голодания, в возвышенный пост, в духовную аскетическую практику и тапас. Сделать акцент на методике осознанного голодания заставляет многолетняя практика и понимание того, что огромное количество подвижников посвящают свою жизнь духовному совершенствованию, садхане, однако так и не добиваются результатов, так и не могут реализовать себя.

Каждый из нас сейчас стоит перед жизненно важным выбором, ибо Квантовый скачок универсальный механизм приобретения опыта богопознания, преображения сознания, где человек либо преодолевает сопротивление собственного эго и воссоединяется с Высшим Я, либо обречен упустить невероятно благоприятную возможность шанс достичь просветления за одну жизнь.

К сожалению, даже беглое знакомство с многочисленными публикациями на эту тему заставляет констатировать, что многие авторы стараются не касаться глубинного смысла этого события. Благодаря успехам современной квантовой физики, явление Квантового скачка сейчас сложно и почти невозможно рассматривать без привязки к терминологии этого раздела науки.

Связь обнаруживается не только в названии. Сложнейшие технические эксперименты последних лет, украшенные головоломными массивами математических абстракций подтверждают истины, изложенные индийскими мудрецами тысячи лет назад.

Опыты физиков и древние традиции мистического восприятия реальности не только не противоречат друг другу, но отражают и объясняют одну и ту же сферу Абсолютной Реальности. В частности физики и индийские йоги независимо друг от друга, утверждают об иллюзорности мира об атомах, которые предстают теперь как сгустки заряженной энергии с вращающимися вокруг ядра энергетическими вихрями , об Единстве всего сущего, об относительности времени и пространства.

Очень много об единстве науки, религии, поэзии и прочих видов искусства и знаний говорил Георгий Бореев. Он завораживающе достоверно писал, о том, что в седые времена наука, религия и искусство не имели такого разделения, как сейчас, и говорили об одном. А каждый научный или религиозный труд был произведением высочайшего искусства. Но главная идея, изложенная во всех книгах Бореева, обретение истинной Свободы, Любви и осознания Единства Всего Сущего в состоянии самадхи: Даже этот бренный мир прекращает свое существование.

Борееву вторит известный автор по дзен-буддизму Д. Это мировоззрение базируется на мистическом, то есть нерассудочном переживании действительности. В повседневной жизни люди не осознают. Тотальное разделение позволяет воплощенной душе взаимодействовать с повседневным окружением, но оно не является фундаментальным свойством действительности. Это абстракция, порожденная нашим разграничивающим умом. Долгие годы такой взгляд на описание мира разделяла и до сих пор разделяет традиционная наука.

Однако принципиальное единство Вселенной Творения осознается не только мудрецами, это одно из основных открытий или, лучше сказать, откровений современной ядерной и квантовой физики. Оно проявляется уже на уровне атома и становится очевидным по мере дальнейшего проникновения в глубину вещества, вплоть до мира субатомных частиц. Квантовая теория снова и снова воплощает одно и то же прозрение: Давно замечено, что эволюция движется не равномерно. Вернее есть в ней два вида преобразований: В биологии это явление называется мутацией, а в физике получило название квантовый скачок.

Квантовая теория давно отметила аналогичное поведение электронов. В эволюции души это явление было так же названо Квантовым скачком. Дорогие мои, законы мироздания вечны и универсальны. Как внизу, так и вверху. Оба варианта эволюционного развития сосуществуют и дополняют друг друга.

Сейчас вся наша планета похожа на малюсенький электрон, затерянный в теле Вселенной, который имеет вероятностную возможность совершить свой главный эволюционный скачок. Но вернемся к осознанному голоданию. Квинтэссенция этой практики в преобразовании сознания, поскольку Квантовый скачок в первую очередь трансформация сознания.

Поэтому во все переходные периоды истории человечества подобные тому, который переживаем сейчас мы на первый план выдвигаются духовные техники, тесно связанные с сознанием.

Древнейшие йоги из таких практик выделяли медитацию и аскетизм голодание. При совмещении эти методики самопознания приобретают особую силу и эффективность. Замечено, как трудно медитировать на полный желудок и как сильно помогает голоданию выполнение медитативных упражнений. Сакральный механизм выполнения медитативных техник на пустой желудок или в процессе длительного воздержания от приема пищи, нигде особо и детально не описывался, но почти каждый неофит ощутил его действие на себе.

Просветление сознания во время голодания чрезвычайно углубляло состояние медитации и ускоряло приближение самадхи. В свою очередь, просветленное и очищенное сознание благотворно действовало на физическое тело отсюда и проистекали все чудодейственные эффекты оздоровления и исцеления с помощью голодания.

Поэтому, несмотря на всю важность здоровья, проводить голодание исключительно в целях исцеления и оздоровления, либо просто поддержания тела в прекрасной физической форме так же нерационально, как использовать мощь реактивного самолета исключительно для вспашки огорода!

Слишком расточительное занятие, которое чрезвычайно сильно снижает мотивировочный настрой голодания, стопорит очищение ума и сознания, лишает его духовной просветляющей составляющей. Тем более, что очистив с помощью голодания сознание и тонкие тела, поверьте, здоровье придет к вам само. Безусловно, главными помощниками на голодании являются терпение, уверенность в себе и правильный настрой, однако у многих современных последователей голодания при проведении поста возникают определенные сложности.

Вся эта грязь начинает интенсивно выводиться из организма, выделительные системы не справляются, и происходит банальное самоотравление. У людей, привычно отождествляющих себя с телом, возникает стойкий страх перед голоданием и этими неизбежными симптомами ухудшения самочувствия.

Этот страх тот самый первородный страх смерти, который держит в своих тисках всех погруженных в Майю людей. Преодолеть его главная задача, стоящая перед желающим познать Бога. Для примера сошлемся на богатый опыт профессора Юрия Сергеевича Николаева, который изучая процессы, происходящие в организме во время голодания и после него, выяснил, что физическое тело в период дозированного голодания живет за счет включения особых механизмов, потребляя свою резервную ткань.

В сущности, голода нет, есть качественно другой вид питания. В клинике Николаева пациенты голодают на воде под присмотром врачей по суток. При правильном соблюдении мероприятий, помогающих организму проводить очищение и вывод шлаков слабительное перед началом голодания, ежедневные клизмы, двигательный и питьевой режим никаких опасных для жизни и, тем более, летальных случаев не зарегистрировано! А исцелились и очистили свой организм тысячи больных людей. Причем напомню, речь идет о сугубо медицинском методе, поскольку голодали у Николаева больные, часто отравленные лекарствами и мирской неправедной жизнью, простые люди, не озабоченные духовными поисками, но которые спокойно, без особой предварительной подготовки, выдерживали столь длительное голодание.

Дорогие приверженцы Истины, обратите внимание, какие чудеса творит сконцентрированное желание человека. Неукротимое стремление измученного болезнями индивида избавиться от недугов бросает мирских людей на самоотверженные подвиги, которым могут позавидовать многие подвижники на пути к Богу. Но если с голоданием справляются простые, не закаленные в борьбе с эго люди, то вам, воплощенным душам, стремящимся к самопознанию, вооруженным знаниями и искренним желанием стать лучше и добрее, сам Бог велел не бояться трудностей на пути к воссоединению с Единым и Неделимым.

Неужели вы не сможете преодолеть свою низшую природу, животный страх и возвыситься над плотью?! Таким образом, нужно преодолеть свой страх, отбросить все сомнения и просто начать осознанно голодать, предварительно проведя цикл из нескольких коротких постов, постепенно увеличивая их сроки.

И тогда вы сможете приступить к серьезному и длительному голоданию, наполнив его необходимой осознанностью. По большому счету секрет и эффективность голодания отнюдь не в сроках и не в днях, проведенных в посте, а в особой осознанности и целеустремленности, ну и, конечно, в неуловимой и необъяснимой Милости Небес возрасте и зрелости души, заслугах в прошлых жизнях и др. Для кого-то достаточным будет проголодать 21 день, а кому-то и три раза по 40 дней окажется мало.

Впрочем, цифра 40 дней взята не с потолка это сакральный срок, взвешенный и отмеренный многовековым опытом аскетов и самим устройством человека. Ибо практика постов показывает, что за 40 дней правильно проведенного голодания практически у всех подвижников значительно снижается обусловленная рождением на Земле связь души с телом. Воплощенная душа за это время добивается достаточного утончения вибраций Сознания и приобретает относительную свободу от телесных оков, а при благоприятном исходе при искренней отрешенности и твердости желания.

Друзья, все духовные практики, которые во все времена надежно помогали подвижникам в самопознании, в наши дни приобретают сокрушительную мощь. В первую очередь это касается голодания и медитативных техник. Квантовый скачок подразумевает переход воплощенной души в другое измерение, где действуют совершенно другие более утонченные законы.

Один из огненных законов тонкого мира предполагает главенство Мысли, Намерения и Воображения над привычным нам действием. Это означает, что сейчас гораздо важнее и эффективнее сформировать четкое яркое намерение, представить результат и мыслеформу вашей цели, чем само проведение этого действия то есть голодания. Но так как для физического мира важнее всего единство намерения, слова и действия, проведение голодания в соответствии с этим единством, приобретает наилучшие результаты.

Таким образом, необходимо все больше внимания уделять чистоте помыслов, образности мышления и концентрации мысли на Едином и Неделимом.

Постепенно надо готовить себя к планомерной смене старых земных законов на новые, которые будут действовать на преображенной Земле и в новом человеческом обществе, и которые будут приобретать все большую силу. На первый взгляд нет ничего более простого, чем голодание просто не ешь и все! Тем не менее, практически у каждого второго голодающего в процессе поста возникают те или иные сложности или проблемы. Разумеется, здесь тоже не все так просто.

Когда я впервые решил предпринять длительное голодание, к удивлению не мог найти литературы, которая помогла бы в этом предприятии. Вернее, книг по голоданию более чем достаточно, но все они либо не отвечали моим целям и намерениям, либо ограничивались короткими сроками, которые рекомендовали их авторы.

Практически все прочитанные мною книги о голодании грешили именно упрощенным однобоким подходом к голоданию, сводя само голодание до сугубо физиологических процессов в грубом физическом теле, практически не затрагивая духовную составляющую этой аскетической практики.

Именно поэтому, дорогие мои читатели, родилась идея написать эту книгу, раскрывая эзотерический смысл и значение голодания. В книгах по голоданию Поля Брэгга, Герберта Шелтона, Геннадия Малахова и других авторов широко освещается тот колоссальный вред, который приносит организму неправильное чрезмерное питание, плохое качество продуктов, синтетические добавки, усилители вкуса, употребление соли, алкоголя, табака.

Основное внимание в них сконцентрировано на выведение этих не усваиваемых, ядовитых и опасных для здоровья остатков шлаков из организма. Но так уж устроено Свыше, то, на что устремлено, нацелено ваше сознание во время голодания таких результатов вы и добьетесь. Если начитавшись книг, где акцент ставится на физическом теле, вы предпримите голодание, то тем самым вы будете лишь увеличивать свое эго и укреплять телесное сознание.

Однако Посвященные говорили совсем о другом. Если в процессе голодания целиком и полностью концентрироваться на том, чтобы исцелиться от недуга болезнь на самом деле отступит. Правда, ненадолго, так как сознание таким голоданием не очищается полностью, не освобождается от клише, старых стереотипов мышления, продолжает отождествлять себя с телом-умом-эго, не меняется характер, поэтому вся эта ментальная грязь очень быстро спроецируется на физическое тело и вернет, а возможно и усилит, прежние заболевания и добавит новые.

Глупо и смешно возводить в абсолютную цель поступление в начальную школу. Задача каждого землянина окончить земную школу, сдать все экзамены, а не вечно топтаться в подготовительном классе детского сада ограничение неисчерпаемых возможностей голодания только оздоровлением организма.

Лестница духовного развития бесконечна и головокружительна перед вами расстилаются звездные университеты. И если вы хотите стать святым праведником и в конце концов раствориться в Абсолюте концентрировать сознание во время голодания следует на более возвышенных вещах, чем грубая и глупая физическая оболочка временная одежда, которую надевает бессмертная душа.

Не беспокойтесь, здоровье и душевное спокойствие к такому праведнику придет само, как награда за безупречную святую жизнь, неуклонную садхану духовную практику и умение освещать тьму невежества мудростью, чистыми мыслями, благими поступками и осознанием Божественности во всем Сущем.

Только для этого проводить голодание нужно осознанно. Об этом и пойдет речь. И нет перед человеком других целей и задач, кроме как необходимости осознать эту непреходящую трансцендентальную суть. Об этом и пойдет речь в нашей книге, с этих позиций мы и будем раскрывать секреты и тайные механизмы голодания. Чем морская волна отличается от самого моря? Только проявившимся на миг отдельным сознанием. Это спонтанно отделившееся сознание и есть основной принцип непостижимого желания Одного стать Множеством.

По этой причине на всех планах Бытия присутствуют осознающие себя фрагменты Божественного Сознания, которые суть Единый и Неделимый. Во время шторма гладь Океана полна волн, бурунов, пены, брызг, россыпи капель но все эти проявления ни на миг не перестают быть Самим Океаном.

Такова непостижимая игра Всевышнего, Его лила. Господь непостижим, Он всемогущ, безграничен и вездесущ и Его Творение не имеет ни начала, ни конца. И мы, Боги-Творцы, до сих пор продолжаем создавать и расширять Творение, а также исследовать Его с помощью соответствующих носителей сознания тел разной плотности.

По придуманным нами же правилам, чем дальше от Первоисточника энергии, тем ниже и медленней становится частота вибраций, тем сильнее приходится понижать свои вибрации бесчисленным фрагментам Божественного Духа. Дух добровольно примеряет на себя различные носители Сознания тела. Для разной плотности уровня вибрации и тела соответственно свои как одежда в нашем гардеробе, пригодная к любой перемене погоды от невесомой шелковой сорочки до неповоротливого скафандра.

Словом, человек есть Бог, который забыл, что он Бог. Единственным препятствием для этого служит покров Майи отождествление себя с физическим телом и умом. Следовательно, трансцендентность находится вне досягаемости физических, умственных или интеллектуальных усилий. Когда расцветает Осознание, тьма невежества исчезает, непроницаемый покров Майи, иллюзии, спадает. Путь достижения Божественного Осознания у каждого свой. Те, кто достиг цели великие риши, святые йоги, просветленные бодхисатвы и безгрешные дживанмукти могут лишь поделиться своим опытом обретения Осознания Бога.

В их силах лишь подсказать, указать направление, но пройти весь Путь каждый неофит должен сам. Для достижения состояния Освобождения или Осознания мало читать умные книги, мудрые книжные слова необходимо переплавить в святые дела, надо воплотить Знания и божественные Идеи, воплощая их в жизнь на практике.

Изначально Господь дал человечеству чистые и возвышенные методы Освобождения упражнения йоги. Но находились такие люди, которые были не в силах их выполнять. Для таких Бог придумал карма-йогу, освобождение через бескорыстный труд и служение Богу. Однако излишняя привязанность многих землян к плодам своей деятельности, то есть корыстные побуждения, возвели непреодолимые преграды на пути к Осознанию.

Тогда Всевышний воплотился в Индии в физическом теле и принес на Землю бхакти-йогу. Потом Он предложил интеллектуальным людям джняна-йогу, эмоциональным бхактийогу, обладающим хорошей концентрацией мысли раджа-йогу, для других джапайогу, лайя-йогу, кундалини-йогу, словом, на все вкусы и возможности. Но все равно находились такие лентяи, кто не мог или не хотел познать Бога, ежедневно выполняя упражнения.

Из всего эволюционного потока лишь единицы практиковали йогу и Осознавали себя в Боге. Как же помочь остальным? Только направив поток дополнительной тонкой энергии, который автоматически сонастраивает воплощенную в теле душу с Сознанием Творца. Но в обычной мирской повседневной жизни на пути этой божественной энергии непреодолимой стеной стоят многочисленные желания.

Стоит отказаться от всех желаний и высвобождается неимоверно огромное количество внутренней энергии, которой уже ничего не мешает сонастроиться или слиться с энергией Абсолюта. Многим людям в борьбе с желаниями и, проистекающими от них пороками и привязанностями, часто помогает временное, но достаточно продолжительное, воздержание от пищи и аскетические практики.

Главным преимуществом правильно проведенного голодания является закладка нравственного фундамента ямы-ниямы, без которого дальнейшее продвижение к Цели невозможно. Жизнь и поступки человека всегда делятся на те, что укрепляют его отождествление с телом и на те, что помогают избавиться от этого отождествления. За первые Высшее Я, в качестве учебного пособия посылает человеку заболевания, проблемы, сложности на работе, в семье. Все наши эгоистические помыслы порождают кучу желаний.

Об этом ярко и образно писал в своих книгах Георгий Бореев. Причем, чем тщательней человек пытается выполнить их, тем больше их становится. Более того, неудовлетворенные желания вызывают негативные эмоции: Например, одна только вспышка гнева. Осознанное голодание эффективно способствует разотождествлению с телом и избавлению от желаний. Конечно, лучший способ осознать себя как Высшее Я медитация.

Но, к сожалению, сегодня настоящая медитация не та, о которой пишут в большинстве популярных эзотерических книг для большинства людей недоступна. Но длительное голодание выполняет очень существенную роль на этом пути оно в какой-то мере успокаивает ум и очищает сознание, так как становится значительно меньше желаний и волнений все ненужное, наносное отпадает как шелуха.

В принципе, это справедливо даже для тех, кто не задумывается о таких вещах для них тоже железная хватка эго ослабевает. Ведь для изнеженного современным комфортом человека, который порабощен неправильным образом жизни и порочными, вредными привычками, сам временный отказ от употребления пищи уже большой подвиг.

Если голодающий сразу не сорвался, а выдержал намеченный срок голодания, то механизмы очищения физического тела запускают процесс трансформации сознания, что в любом случае приводит к некоторому разотождествлению с телом. Некоторые люди начинают слышать и ощущать голос своего Высшего Я, который в обыденной жизни напоминает о себе как совесть. Начиная голодать, важно перетерпеть, выдержать намеченный срок, ибо зачастую ведется серьезная внутренняя борьба эго не желает сдавать свои позиции и изобретает хитроумные уловки, чтобы обмануть бдительность голодающего и раньше времени выскочить из голодания.

Но одержав победу в этой борьбе, человек испытывает чрезвычайное облегчение и успокоение ума, просветление сознания и высокие духовные мысли. Не зря древние риши и святые провозглашали, что голодание, пост и аскеза одно из самых богоугодных дел. Высшее Я всегда находится в нас или, точнее, физическое тело его инструмент, как доступ для Высшего Я в трехмерную плоскость.

Высшее Я это и есть наша Божественная суть. Наше Божественное Я на самом деле огромная многомерная сущность вселенского масштаба, которая проявляет себя сразу одновременно на всех уровнях Творения. Если Высшее Я изъявляет желание проявить себя и в трехмерных мирах, то есть исследовать эти грубые сферы, оно строит и использует универсальное физическое тело. Часть безграничного сознания Высшего Я попадает через портал в физическую плоскость. Для Высшего Я все это не более чем игра, или как говорят в Индии божественная лила, но для полноценного восприятия трехмерной игры и из соображений творческого подхода к исследованию законов и правил этой игры стараясь, чтобы опыт не повторялся и постоянно выявлялись новые аспекты, новые грани игры , на время своего проявления в эти плотные сферы, Высшее Я придумывает правило, якобы его воплощенный фрагмент забудет на время свою истинную небесную сущность.

Так появляется человеческое существо, абсолютно не связывающее себя со своей неизмеримой сверхсущностью, которое полностью отождествляет себя с физическим телом и окружающим миром сложной и недоступной его восприятию иллюзией, Майей, лилой. Предположим, человек садится за компьютер, вставляет диск с нужной игрой и фокусирует свое внимание на мониторе. Такая концентрация приводит к тому, что часть сознания воплощенной души входит в компьютерную игру. Обычно происходящее на экране не очень сильно захватывает игрока, поскольку он не отошел еще от повседневного мира.

Естественно, человек некоторое время чувствует некий дискомфорт, когда с более объемного восприятия погружается в примитивное виртуальное нарисованное действие на мониторе.

Игроку приходится сильно сузить свои ощущения, втискивая сознание в электронную игрушку с неисчислимыми ограничениями, упрощением и схематизацией. В этот момент человек как бы отказывается от настоящего мира с бесконечными возможностями, променяв его на маленький виртуальный мирок, где все фальшивое, искусственное, ограниченное примитивным сюжетом, правилами и еще более несовершенным механизмом управления нарисованным человечком. Но игрока толкает интерес и любопытство основные движущие свойства логического ума.

Он чувствует, как в начале игры его сознание сопротивляется, не вмещается в тесных рамках, а потом все больше и больше погружается в иллюзию, приспосабливается к ограничениям. Игра разума начинается Кстати, женщины, которые в большей мере зависят от эмоционального тела, нежели от сферы ума, очень редко играют в компьютерные игры. Манипуляции логического ума в виртуальной действительности их не сильно увлекают, намного меньше, чем мужчин, и даже раздражают. Им компьютер с нарисованными человечками с успехом заменяет телевизор с бесконечными мыльными операми, где также примитивно, схематично и грубовато-шаблонно изображены свои человечки главные герои телефильмов и различных ток-шоу.

Представительницы прекрасного пола охотно погружают свое сознание в эти не менее виртуальные миры, сопереживая лубочным телегероям, интенсивно втягиваются в чужие драмы. А наш игрок, тем временем, все сильнее погружается в действие игры. Если компьютерная игрушка более-менее талантливо написана, погружение и отождествление с виртуальным миром происходит быстрее. Увлекаясь сюжетом, человек достаточно быстро забывает, кто он и что у него есть неотложные дела.

Игрок почти полностью поглощен магическим действием электронной игрушки, ведь после первого уровня ему надо переходить на следующий, более сложный, и, возможно, более интересный.

И так пока он не дойдет до конца игры, или не упрется в какое-либо не преодолимое для него задание. Между тем, геймер даже не замечает, как руки становятся холодными, а это указывает на смещение концентрации энергии с физического плана на ментальный уровень, в сферу действия третьей чакры. Еще немного и игрок попался окончательно.

Теперь он подпитывает игру своей энергией, а она порабощает его. Погружаясь все глубже и глубже в игру, геймер полностью отождествленный с экранным человечком, уже не чувствует даже собственных инстинктов: Игра набирает обороты, он все больше теряет ощущение времени.

Ему кажется, что прошло всего несколько минут, хотя промелькнули важные часы отмеренной человеку жизни. На этой стадии, игра продолжает преследовать игрока даже во сне: Ум геймера продолжает концентрироваться на виртуальном мирке и зачастую во сне он находит более правильные и быстрые решения наиболее сложных моментов игры, подобно тому, как ученые делают во сне самые значительные открытия, а поэты и писатели видят готовый сюжет своего произведения.

Если сознание игрока не устойчивое, как у подростка, он становится одержимым и полностью зависимым от игрушки, постоянно пребывая в некоторой шизофренической раздвоенности между. В детстве я воспитывалась в католической религии. В этом подходе существует страх Бога и страх греха то есть то, чему. Сознание и Бог едины 2. Развитие сознания Om Shri Paramatmane Namaha Поле сознания Если вы внимательно слушаете то, что я здесь говорю, то вы получаете ответы на все вопросы, даже на личные.

Все права защищены Сергей Попов Разрешается свободная публикация статьи на других ресурсах с обязательной ссылкой на источник http: Что нужно, чтобы стать Божественно Совершенными? Так Он обозначил цель жизни человека. Исповедание баптистского проповедника Дорогие друзья мои! Позвольте предложить вам замечательную книгу Джона Остина "Исповедание баптистского проповедника".

Жизнь любого человека нужно беречь как свою собственную, ибо она хоть и скоротечна, но даёт шанс каждому приумножить его главную. Сатия Твоя рука в моей руке Дары любви от ангелов чтобы прожить жизнь в радости 1ое Издательство 2ое Издательство расширенное Моим любимым родителям Спасибо, за то, что говорили о Большом Свете,.

Глава 1 За пределами просветления только запредельность Первый вопрос: Ошо, Что находится за пределами просветления? За пределами просветления есть только запредельность. Просветление это последнее прибежище. Очень рада встрече с Тобой! Мы ведь и не расставались. Сегодня мы поговорим с тобой на темы, которые волнуют практически всех в данный момент, а именно:. Сила созерцания Без практики созерцания познать себя и Бога практически невозможно.

Созерцание даёт нам такую возможность познания, которой нет ни в одной другой практике, используемой на духовном Пути. Динамическая медитация очень активна, энергична, она требует значительных усилий.

Разве нельзя войти в медитацию, просто сидя в молчании? Формула счастья на каждый день Приветствую тебя, Путник! И я рад предложить ее твоему вниманию. Ни воды, ни луны Тело Света Начни свое путешествие к совершенному телу света! Описание курса Каждому участнику будет предложена наиболее мощная инициация, какую только может получить духовный аспирант. Свами Вишнудевананда Гири Сахаджа-крийи Сборник записей сатсангов, данных в году на Кумбхамеле в г.

Харидвар, Индия Сатсанг Знание просветленных Учителей, таких как Будда и Христос, выше ограничений, но Учителя передают. Этому не будет конца. Дела идут все лучше и лучше, и в этом есть своя красота. Жизнь вечна и ничего не знает о смерти. Когда что-то совершенно, закончено оно. Скорбь это эмоциональная реакция на значительную потерю.

Мы уже выяснили, что занятия по указанному. Чем эта книга может помочь вам Каждый человек обладает экстрасенсорными способностями, каждый в состоянии чувствовать события, недоступные обычным пяти чувствам. Вы можете легко научиться использовать. Прошлым вечером я говорил о том, как создать основание для медитации внутри себя. Мой подход к медитации не основывается ни на каких-либо писаниях, священных книгах или специфических. Кабир говорит, что многие люди тратят свою жизнь, читая и читая книги.

Они читают бесчисленное количество книг и писаний и, в конце концов, умирают, так и не достигнув мудрости. Мудрость не имеет никакого. Предлагаем вашему вниманию электронные книги Надежды Домашевой и Владимира Самойленко. Для уменьшения размера загружаемого файла все книги упакованы.

Как избавиться от депрессии или как не входить в это состояние. Сегодня я расскажу Вам о конкретных действиях, выполняя которые Вы или быстро выйдите с состояния депрессии или обретете. Урок 1 Вы начали новую жизнь Что происходит, когда гусеница становится бабочкой? Как семя превращается в могучее дерево? Управляют этими процессами и производят эти изумительные перемены законы природы.

На этом первом собрании нашего медитационного лагеря я хотел бы поговорить о первом шаге для медитирующего, искателя. Что это за первый шаг? Мыслитель или любящий следуют по известным. Я думаю, хорошо, милая Мать.

Эшелон-13 Александр Тамоников

Вы экономите 0 р. Скидка на 16 книг: Скидки на лучшие книги. Забирайте заказы без лишнего ожидания. Аннотация к книге "Эшелон" Беда грозит русскому городу Черенску. Лучшие романы о российских офицерах. Отложить Мы сообщим вам о поступлении! Рецензии и отзывы на книгу Эшелон Пиратская планета 8 фото.

Дети мои 13 рец. Мало избранных 12 рец. Иронический детектив мяг Донцова. Книги, которые все ждали. Книги автора Тамоников Александр Александрович. Лучшая цена на лучшие книги о войне. Книга 2 1 рец. Если вы обнаружили ошибку в описании книги " Эшелон " автор Тамоников Александр Александрович , пишите об этом в сообщении об ошибке. У вас пока нет сообщений! Рукоделие Домоводство Естественные науки Информационные технологии История. Исторические науки Книги для родителей Коллекционирование Красота.

Искусство Медицина и здоровье Охота. Собирательство Педагогика Психология Публицистика Развлечения. Камасутра Технические науки Туризм. Транспорт Универсальные энциклопедии Уход за животными Филологические науки Философские науки. Экология География Все предметы. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Каталог журналов Новое в мире толстых литературных журналов.

Скидки и подарки Акции Бонус за рецензию. Лабиринт — всем Партнерство Благотворительность. Платим за полезные отзывы! Знаменитая Алиса в деталях. Вход и регистрация в Лабиринт. Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно. Хотите обменяться, взять почитать или подарить? Заметка не книжная, но не поделиться сложно. Сегодня для моей дочки прозвенел последний звонок Для регистрации на BookMix.

Главная Художественная литература Детективы, боевики Эшелон Купить по лучшей цене: Подробнее об акции [x]. Я читал эту книгу. Рецензии Отзывы Цитаты Где купить.

Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации. Заметка в блоге Последний звонок Заметка не книжная, но не поделиться сложно. Farit 20 часов 11 минут назад. Интересная рецензия Дочь моя, расскажи-ка еще раз мне тот свой эротический сон.

Режиссерская методология Мейерхольда Александр Ряпосов

Однако возможен и другой подход, основанный на символистской концепции личности Мейерхольда-художника и предполагающий целостность его режиссерской системы. С этой точки зрения смена различных периодов в творчестве Мейерхольда представляется эволюцией соответствующих сценических принципов при сохранении сущности режиссерской методологии. Спектакли по драматургии Сухово-Кобылина обнаруживают единство в подходе режиссера к литературному материалу и неизменность его творческих установок.

Настойчивое обращение Мейерхольда к трилогии Сухово-Кобылина в разные периоды творчества говорит о том, что в методологии автора "Картин прошедшего" режиссер обнаружил черты, близкие своей постановочной манере. Вместе с тем очевидно, что эти спектакли не принадлежат к главным свершениям Мейерхольда, что-то не позволило "Смерти Тарелкина" стать вровень с "Великодушным рогоносцем", а "Свадьбе Кречинского" с "Ревизором". Направленность предлагаемого взгляда на материал - от режиссера к драматургу.

При этом театр Сухово-Кобылина понимается как заложенная в нем сценическая программа - совокупность авторской поэтики, структуры актерского театра, которой следовал драматург, и потенциальных "сюжетов" для режиссерского театра, - и рассматривается как бы глазами Мейерхольда.

С этой точки зрения спектакли, поставленные режиссером по пьесам из трилогии в разные периоды традиционалистский, конструктивистский и последний, относящийся к м годам , видятся историко-эстетическими вехами единого театрального сюжета. Задача реконструкции спектаклей не ставится: Суть проблемы взаимодействия двух методологий - драматургической и режиссерской - сформулирована Мейерхольдом в символистский период творчества.

В ломке драматических форм всегда брала на себя инициативу литература". Налицо стремление режиссера не просто ставить ту или иную пьесу, но воплощать на сцене художественный мир автора. Наиболее яркий пример - не "Ревизор", но "весь Гоголь". Однако содержанием спектакля в режиссерском театре не может быть "душа автора" - им является душа режиссера. Поэтому окончательная формула такова: Так, с одной стороны, декларируется независимость театра от литературы, с другой - необходимость постижения особенностей поэтики того драматургического материала, который кладется в основу сценической композиции.

Коллизии взаимоотношений двух художественных миров - авторского и режиссерского - определяют мейерхольдовский спектакль как результат подобного творческого процесса. Действует эта система и на этапе традиционализма. Настойчиво отстаивая суверенитет сцены, Мейерхольд вместе с тем повторяет: С года логическим продолжением подобной установки является закрепленный Мейерхольдом за собой статус "автора спектакля".

В году Мейерхольд впервые в режиссерском театре поставил всю трилогию Сухово-Кобылина, и можно было предположить, что режиссер будет нацелен на воплощение "всего Сухово-Кобылина", что каждый из трех спектаклей окажется пронизанным единством художественного мира автора. Но в литературе о Мейерхольде эти постановки не случайно описываются как отдельные, самостоятельные спектакли [93, ] - сценической трилогии у Мейерхольда не получилось. Одна из причин, по-видимому, крылась в том, что пьесы имели различную жанровую природу, а значит исключалось единство сценической жанровой характеристики.

Кроме того, на момент начала работы режиссера над трилогией входящие в состав "Картин прошедшего" пьесы имели разную театральную судьбу: Мейерхольд поставил трилогию на излете традиционалистского этапа своего творчества. Начало традиционалистских исканий режиссера принято связывать с двумя спектаклями года - "Шарф Коломбины" и "Дон Жуан" - и "кризисом символизма" А.

В это время принцип стилизации уступает место другому режиссерскому методу - гротеску. Стилизация как постановочный подход была выдвинута в противовес методу режиссера-натуралиста, понимаемому Мейерхольдом как способ работы раннего МХТ. Режиссер-натуралист, по Мейерхольду, занимался в ходе постановочной работы анализом драматического произведения: На этом пути, считал Мейерхольд, было сделано немало частных открытий, но утрачивалась гармония целого.

Стилизация предполагает отбор деталей, выражающих квинтэссенцию смысла и стиля. Но, как стало ясно в эпоху традиционализма, "стилизация, сводя богатство эмпирии к типически единому, обедняет жизнь". Гротеск - "метод строго синтетический" - игнорирует детали, стремясь сразу передать суть изображаемого.

Но это не означало, что со стилизацией было покончено: Никуда не исчезала и символистская ментальность Мейерхольда. Режиссерский метод Мейерхольда неотрывен от личности Мейерхольда-художника, формировавшейся в лоне символизма и никогда не порывавшей с символизмом - понимаемом, разумеется, в самом широком смысле - как тип мышления, как совокупность мироощущения, мирочувствования, мировосприятия, представлений о мире и воззрений на него.

Поэтому стилизация и гротеск не столько следовали друг за другом, сколько преобразовывались, трансформировались и продолжали постоянно сосуществовать в постановочной манере Мейерхольда и в последующие времена особенно гротеск, легший в основание театральной системы режиссера.

Приверженность Мейерхольда символизму и в периоды, выходящие за рамки собственно символистского этапа его творчества, проявляется, по крайней мере, в двух аспектах: В эпоху традиционализма Мейерхольд провозгласил отказ от идеи театра-храма и переход к идее театра-балагана, от театра мистерии - к театру игры.

Тем самым режиссер двинулся в направлении, противоположном тому, которое предлагал автор концепции "соборности" Вяч. Иванов, ратовавший за замену "идеалистического" символа "реалистическим". Первый, по мнению Иванова, был занят "игрой" - поиском прежде никем не испытанного душевного состояния и воплощением его в символ, то есть в такую словесную форму, которая путем ассоциативного соответствия была бы способна вызвать в воспринимающем аналогичное душевное состояние.

Второй, "реалистический" символ, призван открыть для художника путь к таинству подлинного бытия, дать ему возможность прикоснуться к первореальности [44]. Поворот Мейерхольда от мистерии к игре переключил внимание режиссера с символа творящего на символ творческий, способный пробудить в зрителе ассоциации, на которые рассчитывал художник. Мейерхольд ищет такие средства сценической выразительности, которые были бы способны, подобно магии слов французских поэтов-символистов их и имел в виду Иванов, отвергая "идеалистический" символ , достичь творческого результата во взаимоотношениях сцены и зала.

Монография опирается на труды современников Мейерхольда Б. Февральского, на фундаментальные исследования К. Громова, на конструктивные положения современных книг и статей о Мейерхольде. В той части исследования, где речь идет непосредственно о взаимоотношениях Мейерхольда и драматургии Сухово-Кобылина, предшественником в разработке указанной проблематики является Е.

Соколинский, что очевидно из названия его кандидатской диссертации "Проблема гротеска и сценическое истолкование драматургии А. Сухово-Кобылина в советском театре" Л. Несмотря на подход к гротеску с общеэстетической точки зрения, под действие которой попадают как Сухово-Кобылин, так и театральные постановки его пьес, в этой диссертации очевиден примат драматурга речь идет о "сценическом истолковании" драматургии, как и в других публикациях [; ].

Среди литературы, посвященной драматургии Сухово-Кобылина, необходимо назвать классические работы Л. Клейнера, а также - фундаментальные исследования Е. В книге использованы труды М. Зингера о комедии масок, работы общеэстетического плана - С. Место, которое режиссер условного театра отводит в своей классификации "Свадьбе Кречинского" в пятидесятые годы была написана только она , вызывает удивление.

Не повезло комедии и в мейерхольдовской характеристике г.: Море второстепенного заслонило собою все [ Толстого, Островский разделил успех с Потехиным и Красовским [ В доступной сценичности "Свадьбы Кречинского" ее современники как раз и видели "большой драматический талант" [72] Сухово-Кобылина, предрекая пьесе "почетное место между русскими комедиями" и неизменный "успех на всякой сцене" [20].

Были сформулированы и основания столь оптимистических прогнозов. Называлась и традиция, которой следовал автор при написании своей "умно сложенной" или "умно слаженной" [, 63] пьесы: Имелась в виду школа Скриба.

Исключительная сценичность драмы, выполненной в технике хорошо сделанной пьесы, не могла не заинтересовать Мейерхольда, когда он в году приступил к подготовительной работе над комедией Сухово-Кобылина. Сразу обнаружилось соответствие "хорошо сделанной" "Свадьбы Кречинского" его традиционалистским установкам. Стало ясно, что в бытовую "плеяду Островского" он записал драматурга зря. В традиционалистский период творчества особое внимание Мейерхольда привлекают первичные элементы театра - маска, жест, движение, интрига.

Последняя является стержнем композиции хорошо сделанной пьесы, которая выступает "не только исторически определенной "школой композиции", но и прототипом постаристотелевской драматургии, схожей с драмой с замкнутой структурой" [75, ]. Хорошо сделанная пьеса вбирает в себя главные принципы построения классической трагедии: Именно интрига хорошо сделанной пьесы представляет собой сконцентрированное выражение законов компоновки фабулы, делающих последнюю, по формулировке Аристотеля, хорошо составленной.

Устойчивый интерес Мейерхольда к интриге как композиционной основе сценического действия связан с особенностями понимания режиссером законов театра.

Для традиционализма Мейерхольда характерны суверенность сценического искусства, противопоставление литературы для чтения - литературе для театра, беллетриста, пишущего для сцены - подлинному драматургу. Освободить современную сцену от засилья "литераторов" поможет, считал Мейерхольд, культивирование пантомимы, использующей сугубо театральные средства выражения - маску, жест, движение, интригу.

В пантомиме интрига как "взаимосплетение последовательности внешних препятствий и внешних способов их преодоления, сознательно вносимых в действие драмы заинтересованными персонажами" [59, 14], имеет свою специфику. В качестве объекта, вокруг которого выстраивается система действий и контрдействий, выступает обычно некий предмет кубок с ядом или шарф - в "Шарфе Коломбины".

Умение написать пантомиму как раз и отличает, по Мейерхольду, драматурга от беллетриста, сочиняющего для театра. Призыв учиться драматургическому мастерству на законах пантомимы не означал, конечно, что режиссер был намерен навсегда лишить автора возможности писать произносимый со сцены текст.

Но "ему дозволено будет дать актеру слово лишь тогда, когда будет создан сценарий движений" - "слова в театре лишь узоры на канве движений" [61, I, ].

Восприятие Мейерхольдом драмы как сценария для театральной игры, опирающегося на предмет как орудие действия, сближает "хорошо скроенную" определение режиссера пьесу с техникой собственно хорошо сделанной драмы. Как справедливо замечал Л. Гроссман, именно для школы Скриба свойственна композиция, основанная на предмете как искусственном факторе интриги письмо, потерянная безделушка, стакан воды и т.

А вот положение Мейерхольда из статьи года: Эти элементы, воссоединяемые в процессе сценической композиции, создают положение, сумма же положений - сценарий, опирающийся на предметы - орудия действий. Так, потерянный платок - приводит к сценарию "Отелло", браслет - к "Маскараду", бриллиант - к трилогии Сухово-Кобылина" [61, II, 28].

Подобные сценарии широко практиковались в студии на Бородинской. Важнейшее место в театральной системе Мейерхольда занимает музыка. Начало процесса "омузыкаливания драматического театра" [, ] - в символистских опытах: Традиционалистский этап насквозь музыкален: Бенуа "Дон Жуан" и "опера без музыки" И. В ходе "омузыкаливания драматического театра" происходит изменение сценической формы: Любопытна в этом смысле ранняя, не осуществленная Мейерхольдом трактовка третьего акта "Вишневого сада" по аналогии с законами симфонической музыки.

Режиссер выделяет лейтмотив акта, "основную тоскующую мелодию с меняющимися настроениями в pianissimo и вспышками forte переживания Раневской и фон - диссонирующий аккомпанемент - однотонное бряцание захолустного оркестра и пляска живых трупов обыватели " [61, I, ]. Опыт работы над постановкой опер "Тристан и Изольда" Р.

Вагнера и "Электра" Р. Штрауса , музыкальная композиция которых основана на системе лейтмотивов, позволил Мейерхольду расширить сферу применения подобных принципов структурирования сценической формы режиссер просит А.

Техника хорошо сделанной пьесы предполагает умение автора в первом акте "терпеливо и изобретательно разместить все нити будущей интриги" [, 29], чтобы последующие события были и подготовлены и одновременно неожиданны. Сюжетные линии при этом прочерчиваются обычно так: Если вспомнить, какую важную роль в развитии событий подобной пьесы играют предметы и вещи как искусственные факторы интриги, то неизбежно возникает аналогия с принципами музыкальной композиции, в основу которой положен лейтмотив - "относительно краткий музыкальный оборот [ Конечно, говорить о музыкальных принципах построения "Свадьбы Кречинского" можно только метафорически, и И.

Клейнер явно увлекался, превращая Сухово-Кобылина в Вагнера, когда писал: Выражаясь музыкальным термином, все здесь оркестрировано. В основе пьесы звучит главная тема - лейтмотив, а побочные подтемы - как аккомпанемент" [51, ].

И все же подобные аналогии возникают не случайно. В построении "Свадьбы Кречинского" "лейтмотивный" принцип наиболее очевиден в главной сюжетной линии - интриге с булавкой. В первом действии она вскользь упоминается Атуевой в разговоре с Лидочкой о Кречинском: Во втором акте бриллиантовая булавка и ее стразовая копия участвуют в коллизиях пьесы уже непосредственно как предметы в руках действующих лиц.

И здесь же, по аналогии с тем, как лейтмотив в музыке может дробиться на отдельные элементы, самостоятельно выполняющие функции сквозной характеристики, тема солитера варьируется Сухово-Кобылиным в репликах "Эврика! В завершающем комедию эпизоде булавка как вещественный фактор интриги позволяет автору в последний раз дать действенную характеристику персонажам: Эпизод с прибиванием колокольчика, открывающий "Свадьбу Кречинского", похож на интермедию - тут законченная комедийная сцена, с финальным падением с лестницы усердного, но не вполне трезвого Тишки.

Это не просто эффектное начало комедии. Мотивы, на первый взгляд, вставного эпизода прорезают первые восемь явлений. Колокольчик как непременный, по мнению Атуевой, атрибут светской жизни так или иначе присутствует в исходной ситуации. Муромский возмущен самим фактом наличия в его доме данной вещи: Столь ничтожный, казалось бы, предмет спровоцировал столкновение между отцом Лидочки и ее теткой и втянул их в острую перепалку насчет обычаев света и приличий, свойственных бомонду.

На фразе Муромского "Да провались он, ваш бом Явившийся с визитом Нелькин продолжает тему: И, наконец, с восьмым явлением совпадает первый выход Кречинского, который совершенно неожиданно для Атуевой поддерживает ее оппонентов: Скоро, впрочем, выяснится, что у этого знатока светского обихода особая позиция по данному вопросу.

Вступительные восемь явлений первого действия пьесы можно рассматривать как увертюру, в которой проигрываются основные мотивы последующих событий комедии. Тема падения Тишки с лестницы как финал неудачной попытки повесить колокольчик отзывается в споре старших домочадцев о необходимости ради будущего Лидочки дать бал, не скупиться: Лидочка, рассказывая Анне Антоновне о признании в любви, сделанном накануне Кречинским, вдруг чувствует безотчетную тревогу: Мотив падения оживает вновь из-за нападок Атуевой на столь любезного сердцу Муромского Нелькина: Танцует плохо, того и гляди, ляпнется он с нею со всего-то маху - ведь осрамит!

Не ляпнуться бы вам со всего-то маху. Ну, уж не ляпнусь. Посередь-то высшего общества не сесть бы в лужу. И в лужу не сяду! В финале пьесы станет ясно, что все в этом семействе и ляпнулись, и в лужу сели. Не зря "ударяли в набат", только никем он вовремя услышан не был. А потому придется и Лидочке плакать, и нищими они будут. Последнее реализуется во второй части трилогии - в "Деле". Мотив падения существует в "Свадьбе Кречинского" и как отголосок ее главной темы.

Из рассказа Федора мы знаем, что в былые времена его хозяин придерживался следующего жизненного правила: Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках. В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.

Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе. Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки.

Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Например, нужно составить запрос: Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос: Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах. Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям. Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты moderator rian. В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной. Чтобы связаться с командой модераторов, используйте адрес электронной почты moderator rian.

Выборы Безопасность Новое оружие России. Новости компаний Легкая промышленность Авто. Медведев выразил соболезнования в связи с кончиной Киры Муратовой Кира Муратова нашла в кино способ выражения, заявил режиссер Хотиненко. Маленькая женщина, снимавшая большое кино "не для всех".

Сама Муратова однажды сказала: Кира Муратова за свою жизнь сняла более двадцати фильмов, и все они стали классикой авторского кино. Кира Короткова родилась 5 ноября года в городе Сороки, который в то время принадлежал Королевству Румыния теперь это территория Молдавии.

Как сценарист и режиссер она дебютировала в году, совместно со своим будущим мужем Александром Муратовым поставив короткометражный фильм "У крутого яра".

Через два года, с ним же, она сняла полнометражную ленту "Наш честный хлеб". В году Кира Георгиевна стала режиссером Одесской киностудии. Режиссер Кира Муратова на съемках фильма "Среди серых камней" по роману В.

Специальным постановлением ЦК компартии Украины выпуск ее следующей картины "Долгие проводы" был приостановлен более чем на полтора десятилетия.

Бой тигров в долине. В 2 томах. Том 1 Александра Маринина

Вот, к примеру, задание, которое он получил сейчас, было ему совершенно непонятно. И кому это нужно?

Конечно, задание сложное, и выполнял он его не в одиночку — все агентство трудилось без сна и отдыха несколько недель, а докладывать и вообще общаться с заказчиком хозяин агентства поручил именно ему, Валентину. Чего-то не понравился хозяину заказчик, а уж как там и чего — Семенов вникать не стал. Ему велели — он делает. И не сказать чтоб самому Валентину этот заказчик нравился.

Крученый он какой-то, денег куры не клюют, это сразу видно, и мужик, видимо, просто с жиру бесится, не знает, на что потратить. И требования у него странные, не знаешь, как угодить. Смотрит на Валентина с загадочной усмешкой и цедит:. Здесь нет дилеммы, здесь решение очевидно. Мне нужны более тонкие, неоднозначные варианты. Тонкие варианты… Понимать бы еще, что это такое. Семенов быстро пролистал толстую папку с распечатками, выбирая то, что не связано с необходимостью дорогостоящего лечения по жизненным показаниям.

Осталось совсем мало, всего пятнадцать вариантов, даже стыдно такое докладывать. А ведь было-то больше восьмидесяти! По дороге сюда, на встречу с заказчиком, которая почему-то назначена в пятизвездочной гостинице в центре Москвы, да еще в выходной день накануне Восьмого марта, Семенов то и дело косил глазами на толстую папку и предвкушал удивление, дескать, надо же, как много сделано, какой объем работы провернули!

Он был уверен, что заказчик останется более чем доволен. А он и не доволен вовсе, вон морду кривит, головой качает. И прихвостни его, мужик и баба, что сидят по обе стороны длинного стола, тоже в такт ему кивают, соглашаются. Валентин досадовал сам на себя: И имя заказчика ему сто раз говорили, и прихвостней этих представили, как только он вошел, а у него в памяти пустота — ни фамилий не может вспомнить, ни имен.

Ну да ладно, пусть так и остаются: Многие соседи, гулявшие в этот момент во дворе, видели, как Катю столкнула вниз ее старшая сестра Наташа. Девушка в шоке — во время трагедии она… гуляла по Москве со своим молодым человеком Ленаром! Но доказать это невозможно — свидетельские показания перечеркивают все доводы Наташи, и, кажется, ничто не в силах ей помочь. Однако делом Аверкиной-старшей заинтересовались адвокат Виталий Кирган и оперуполномоченный Антон Сташис.

В ходе расследования они обнаруживают неожиданные факты, которые в конце концов приведут их к ошеломляющей разгадке…. Некоторые книги находятся в архиве для уменьшения объема загрузки , чтобы распаковать их архиватор находится тут.

Желаем вам чтения с наслаждением! Заходите на ВКниге почаще и качайте лучшие новинки книг! Мы будем очень признательны, если Вы оставите отзыв о книге. Путь к характеру Половинка Струны волшебства.

Страшные сказки закрытого королевства. Лучшие книги Зима Книги с неожиданной концовкой.

1 2 3 4 5 6