Периферийный капитализм. Лекции об экономической системе России на рубеже XX-XXI веков Григорий Явли

У нас вы можете скачать книгу Периферийный капитализм. Лекции об экономической системе России на рубеже XX-XXI веков Григорий Явли в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Инвестиции Банковское дело Ценные бумаги. Денежное обращение Финансовый менеджмент Международные финансовые отношения Финансовый анализ, оценка, учет и планирование. Делопроизводство Делопроизводство и секретарское дело. Планирование, подбор и развитие персонала Психология и социология менеджмента Охрана и безопасность труда. Трудовые ресурсы Корпоративная культура организации Бизнес-консалтинг и личностный тренинг.

Отзывы Диана, Челябинск Пополнила свою подборку книг по финансовой тематике. Отечественная экономика Главная Экономика Экономическая география. Регионоведение Отечественная экономика Периферийный капитализм. Не верится, что можно написать что-то проще и понятнее. Без сомнения, книга заслуживает похвалы и почетного места в библиотеке ценителя, а автору можно только пожелать плодотворной работы над новой книгой.

Написана качественно и понятно. Без лишней "воды", что особенно радует. Все четко и по делу, так сказать. Это же относится и к вопросам о реальных собственниках, схемах организации управления и финансовых потоков и т. Неофициальная экономика с неизбежностью требует для своего функционирования и неофициальной системы власти, понимаемой как возможность контролировать основные хозяйственные ресурсы и их использование.

В таком ее понимании власть, конечно, обязательно в той или иной степени сопряжена с официальными властными институтами, однако не совпадает с ними, поскольку важную, а подчас и главную роль в ней могут играть и люди, не обладающие административным статусом — руководители и владельцы доминирующих на данной территории предприятий, руководители официальных и неофициальных силовых структур и т.

В любом случае основанием для осуществления властно-распорядительных полномочий является не формальный мандат на власть в виде официального статуса главы администрации , а реальная возможность контролировать распределение и использование экономических ресурсов — хозяйственных территорий, объектов инфраструктуры, людских и денежных ресурсов.

Мнения по важнейшим вопросам людей, олицетворяющих собой эту власть, в большинстве случаев воспринимаются всеми основными институтами, включая и судебные инстанции как указания к действию.

Соответственно, они крайне редко оспариваются и почти всегда принимаются к исполнению. При этом государство в целом не выполняет, и, более того, органически неспособно выполнять функцию беспристрастного арбитра в хозяйственных спорах и гаранта исполнения контрактов. В результате складывается положение, когда не только экономика, но и общество в целом, в том числе и государство, живет по неписаным правилам, не зафиксированным в официальном праве. И граждане особенно социально активная их часть , и властные органы в этих условиях действуют не на базе закона, а на основе личных отношений, прецедента, способности к принуждению и тому подобных вещей.

Особенно ярко это проявляется в случаях, когда речь идет о крупных хозяйственных интересах: Внешняя видимость законности при этом может соблюдаться, а может — и нет. С другой стороны, сама эта власть является объектом конкуренции со стороны различных групп интересов, взаимодействие которых и определяет состав и характер власти на каждый данный момент.

Группы могут быть организованы по разным признакам общности, в частности по территориальному, отраслевому, корпоративному и клановому принципам, и иметь разную степень внутренней интегрированности.

Различны и конкретные формы организации данных групп — это и официальные органы власти, и полуофициальные структуры, включая общественные монополии различных уровней, и крупные частные предприятия, и разнообразные финансовые структуры с той или иной степенью государственного участия либо без таковой.

При всем многообразии форм все эти структуры, однако, объединяют два основных признака: Последнее означает возможность принуждения теми или иными методами тех, кто не признает права группы на такой контроль. Параллельно с такого рода отношениями, а отчасти и в их результате в стране сложилась ситуация, при которой формальное право собственности на хозяйственные активы является вторичным по сравнению с возможностью реально контролировать ресурсы, необходимые для их производительного использования.

Без последнего формальный титул собственника тех или иных активов, будь то предприятие или право на разработку природных ресурсов, не означает ничего. Другими словами, формальный титул собственника — еще не повод для претензий на производительное использование объектов собственности — скорее наоборот, он является естественным дополнением реального контроля над активами, который, кстати, может быть установлен и без приобретения их в собственность.

Естественно, что в условиях подобной системы право собственности вообще и право частной собственности в особенности не являются безусловными. При наличии реального контроля над территорией, отраслью, инфраструктурой и т. Периодически получающие огласку в прессе громкие конфликты вокруг отдельных предприятий — не более чем верхушка айсберга перманентного процесса перехода собственности из рук в руки по причинам, не связанным с хозяйственным управлением этой собственностью.

Прежде всего, поскольку гарантией исполнения хозяйственных обязательств является не государственная машина, а собственные силы и возможности экономических агентов, которые в силу естественных причин ограничены, возникает ситуация системного дефицита доверия.

Собственники и предприниматели не верят государству, государственные органы — бизнесу. Банки не доверяют клиентам, клиенты — банкам, предприятия — своим кредиторам и партнерам.

Население вообще никому не верит и, более того, укрепляется в убеждении, что это нормальное и естественное для общества состояние. Дефицит доверия в свою очередь ведет к тому, что горизонт хозяйственного планирования для каждого из экономических субъектов неизбежно сужается, а их возможности — сокращаются.

Долгосрочные инвестиции возможны только для самых мощных и уверенных в своей неофициальной силе и влиятельности структур, но и для них они сопряжены с очень высокими рисками, что почти исключает привлечение для инвестиционных нужд долгосрочных заемных средств из частных источников на приемлемых условиях.

Для подавляющей же части бизнеса сроки конкретного хозяйственного планирования, а также окупаемости инвестиций сокращаются до полутора-двух лет, что практически исключает возможность их выхода на перспективные высокотехнологичные рынки. В свою очередь олигархическая структура экономики вместе с особой ролью внеправовых отношений обусловливают резкое сокращение сферы действия законов хозяйственной конкуренции.

Общенациональный рынок распадается на отдельные территориальные и отраслевые сегменты, контроль над которыми осуществляет ограниченное количество административных и бизнес-структур.

Так называемые барьеры для входа на рынок при попытке перейти в новый сегмент часто столь велики, что затраты на их преодоление перекрывают выигрыш от расширения масштабов реализации. Конечно, в итоге все проблемы такого рода при наличии средств могут быть решены, но сопутствующие издержки могут быть столь велики, что фактически выполняют роль административного запрета. Каждый из таких сегментов, хотя и имеет определенную территориальную привязку, не связан жестко с тем или иным регионом, а определяется исключительно границами возможностей господствующих на них групп интересов и контролируемых ими ресурсов.

При этом контроль существующих в стране разных групп интересов над отдельными ресурсами не дает возможности ни одной из них не только установить единоличный контроль над экономикой в целом, но даже построить внутри экономики свой собственный замкнутый цикл хозяйственной деятельности. Для извлечения дохода из имеющихся у нее ресурсов каждой из групп неизбежно приходится вступать в отношения с другими группами, достигая формального или неформального понимания.

При этом, несмотря на то что отношения между этими структурами, а также между ними и подконтрольными им хозяйствующими субъектами строятся не столько на основе рыночных принципов, сколько на соотношении сил, они тем не менее не принимают форму иерархического соподчинения. Соответственно, соглашение с какой-либо одной, пусть даже наиболее мощной группой не дает хозяйствующему субъекту гарантии беспроблемного существования и не избавляет его от необходимости искать соглашения с другими, в том числе и менее мощными группами.

Исторически малый срок существования ныне действующих групп интересов, а также постоянные изменения в соотношении сил между ними, вызываемые как переменами во внешних условиях, так и процессами внутри этих групп, препятствуют формированию стабильной системы хозяйственных отношений в масштабе всей страны и обусловливают постоянные переделы собственности и сфер влияния.

Наконец еще одним закономерным следствием системы является симбиоз непрозрачного олигархического бизнеса с коррумпированным высшим чиновничеством. Коррупция институционализируется, становится необходимым элементом хозяйственной деятельности и органической ее частью. Не рынок определяет в наших условиях движение громадных ресурсов между секторами, отраслями и регионами, и не гласный и открытый политический процесс, подобный тому, что можно увидеть в развитых демократиях, а кулуарные сделки и интриги в рамках узкого круга властной элиты.

Определить функционирующую таким образом систему каким-то одним словом непросто. С одной стороны, такое определение отражает отсутствие в стране зрелого гражданского общества и присущих ему институтов, а именно: С другой стороны, оно подчеркивает отсутствие самодостаточности и внутренне встроенных механизмов роста в нашем национальном хозяйстве, высокую зависимость экономики и бизнеса в России от ядра современного капитализма — экономики развитой части мира.

В экономическом отношении мы имеем дело со смешанной системой. В принципе можно сказать, что в стране функционирует смешанная экономика, но не в том смысле, в котором это слово употребляется в современной экономической теории, а в ином, специфическом значении.

Это экономика, в которой смешанной является не форма собственности, а сама логика экономического да и шире, социального поведения. Наша реальность — это и капитализм, и не совсем капитализм, а в чем-то даже и совсем не капитализм. В ней есть сектора, живущие по законам конкурентного рынка, но не они определяют ее лицо.

Есть в ней также и полностью монополизированные сегменты; и зоны, контролируемые криминалитетом; и сферы, находящиеся под прочным административным контролем. Вместе с тем наиболее типичным является некий комбинированный вариант, когда наличие отношений конкуренции сочетается с довольно плотной зависимостью от административной власти. Без определенного патронажа со стороны этой власти присутствие и тем более расширение своей активности на рынке по сути становится невозможным.

В то же время административный фактор в бизнесе не всесилен, а монополия почти никогда не является всеобъемлющей. В связи с характеристикой, которую мы дали современной российской политико-экономической системе, возникает два важных вопроса. Во-первых, насколько устойчивой и, по большому счету, жизнеспособной является сложившаяся система отношений, а во-вторых, каковы ее потенциальные возможности и пределы? На наш взгляд, это далеко не так. Во-первых, при кажущейся эклектичности в ней есть, как я выше пытался показать, железная внутренняя логика.

Почти каждый ее элемент дополняется и поддерживается другими, и все вместе они обеспечивают то, что система работает, и ее функционированию по большому счету ничто и никто не мешает.

Во-вторых, система обладает внутренней устойчивостью, она способна не только к самовоспроизводству, но и к определенному прогрессу. В-третьих, через формирование значительного слоя влиятельных людей и групп, тем или иным образом извлекающих из нее немалую личную выгоду, система получила собственную, и притом весьма надежную социальную опору. В группы, так или иначе извлекающие из существующего порядка вещей незаслуженно высокие доходы и, следовательно, заинтересованные в его сохранении, попадает практически вся нынешняя российская элита.

Это чиновники, способные получать мзду за выгодные другим группам экономические и политические решения. Это практически весь крупный бизнес, способный эту мзду платить и получать в результате монопольный доход, в десятки раз превышающий ее размер. Это профессиональные политики, выступающие в роли посредников между теми и другими. Наконец, это и руководители средств массовой информации, которые, с одной стороны, обеспечивают системе в целом идеологическое прикрытие, а с другой, играют на противоречиях внутри самой элиты, извлекая из этого немалую корпоративную и личную выгоду.

Понятно, что при такой универсальной концентрации интересов на сложившейся порочной по своей сути системе российская элита просто не может разрушить ее без прямого или косвенного ущерба для себя, даже осознавая ее ущербность и в конечном счете историческую бесперспективность. Однако все вышесказанное необходимо соотнести с ответом на второй вопрос, который я упомянул в начале этой части своего выступления — вопрос о возможностях этой системы обеспечивать долгосрочный экономический рост и социальный прогресс, и о пределах этих возможностей.

И здесь позвольте мне еще раз обратиться к оценке опыта экономического роста последних трех-четырех лет. Большей частью о темпах экономического роста в последние годы принято отзываться в позитивном ключе, и я не могу сказать, что для этого нет никаких оснований.

Отрицать заметные улучшения, произошедшие после известных событий г. Действительно, впервые после продолжавшихся почти целое десятилетие экономического спада и депрессии экономика демонстрирует достаточно устойчивый рост. Произошло заметное повышение уровня реальных доходов населения и потребительского спроса. Вырос оптимизм инвесторов как в экспортном секторе экономики, так и в некоторых обрабатывающих отраслях.

Экспорт вот уже третий год превышает сто миллиардов долларов, обеспечивая крупное активное сальдо торгового и платежного балансов и нормализацию расчетов по внешнему долгу, а также относительную стабильность курса национальной валюты. Существенное улучшение экономических показателей последних лет экономисты и политики обычно объясняют девальвацией рубля и высокими ценами на нефть.

Это в принципе верно: Вместе с тем нельзя отрицать, что и в самой российской экономической системе в последние годы произошли некоторые положительные изменения. Так, ощущение определенного благополучия и относительной стабильности привело к восстановлению механизма долгосрочного инвестирования в ряде отраслей. Заметный рост доходов в экспортно-сырьевом секторе, связанный с резким увеличением мировых цен на его продукцию, позволил направить на эти цели крупные финансовые ресурсы, что дало возможность многим предприятиям, производящим продукцию инвестиционного спроса, выйти на порог рентабельности, а в ряде случаев и самим получить значительные ресурсы для целей производственного инвестирования.

В результате возник пусть и ограниченный по своим масштабам, но реально работающий фактор долгосрочного роста и расширения производства. Одновременно рост совокупных личных доходов позволяет промышленному капиталу начать переориентацию производственной и инвестиционной активности на сектора, производящую более сложную продукцию, которая, будучи сегодня неконкурентоспособной на западных рынках, требует для своего развития и совершенствования крупных объемов внутреннего потребления.

Во многих отраслях уже произошла либо близится к завершению экономически обоснованная концентрация производства, позволившая сформировать структуры, жизнеспособные с точки зрения размера и возможностей управления — структуры, способные не просто выживать в конкурентной борьбе с зарубежными производителями, но и обеспечивать себе ресурсы для расширения и развития. Рост объемов производства и возможностей крупных предприятий, в свою очередь, создает предпосылки для реорганизации мелких и средних предприятий промышленности, которые частично переходят под прямой или косвенный контроль перспективных крупных компаний, частично находят собственные устойчивые ниши на рынке.

Происходят также некоторые изменения в стандартах управления и деловой практике части экономических субъектов, их эволюция в сторону большего соответствия потребностям современной рыночной экономики.

Более того, некоторые из крупнейших российских компаний начинают превращаться в международные как по характеру операций, так и по составу участников, что предполагает уже не только косметические, но и в значительной части реальные изменения в стиле и формах корпоративного управления. В последние три года можно было также наблюдать скромный, но очевидный прогресс в формировании ряда необходимых элементов деловой инфраструктуры, в том числе кредитно-финансовой системы.

Снизились некоторые виды коммерческих рисков, сделаны некоторые шаги в направлении создания цивилизованного страхового бизнеса. Резко понизилась роль, которую в экономике играли различные формы неденежных расчетов, в первую очередь бартер; для многих предприятий возросла значимость легальных финансовых потоков. Однако, на мой взгляд, всего этого явно недостаточно, чтобы всерьез говорить о том, что российская экономика обеспечила себе условия для долгосрочного устойчивого роста.

Более того, именно эти несомненные успехи и позитивные изменения одновременно продемонстрировали и продолжают демонстрировать нам принципиальную ограниченность потенциала существующей экономической системы.

Прежде всего это относится к количественным параметрам роста. Темпы увеличения производства и доходов с учетом низкого исходного уровня и исключительно благоприятной внешней конъюнктуры можно охарактеризовать в лучшем случае как умеренные, но никак не высокие. Но даже такой умеренный рост в силу самой природы обеспечивающих его условий является хрупким и неустойчивым.

И дело здесь не только в чрезвычайно высокой зависимости экономики России от экспорта нефти и газа, а следовательно, и от цен на них на мировых рынках. Эта зависимость, о которой я подробнее скажу чуть ниже, безусловно, имеется и представляет собой очень серьезную проблему, но не меньшее значение имеют и некоторые другие факторы.

Во-первых, нынешний рост в значительной степени опирается на инфраструктурный и технологический задел, созданный еще в советский период я имею в виду вложения, сделанные в свое время в общенациональную транспортную сеть, электроэнергетику, разведку природных ресурсов, в систему НИОКР и др.

В е годы вложения в эти области резко сократились, но эффект их недофинансирования начинает ощущаться только сейчас и в полной мере проявится в ближайшие 5—10 лет. Во-вторых, неспособность правительства решиться на необходимые структурные реформы рано или поздно начнет оказывать серьезное негативное воздействие и на текущие производственные планы крупных предприятий. Неопределенность в этом вопросе допустима в течение лишь ограниченного периода времени, после чего неясность среднесрочных перспектив становится крупным препятствием для инвестиционных планов.

Наконец, и сам нынешний хозяйственный механизм, как будет показано ниже, содержит в себе серьезнейшие ограничения для роста эффективного производства. На этом я остановлюсь чуть более подробно. Одно из самых слабых звеньев в нынешней модели экономического роста — это отсутствие эффективного механизма накопления. Норма накопления в российской экономике по сравнению с ми годами сократилась в разы.

Даже на фоне инвестиционного подъема в — гг. Учитывая падение реального объема ВВП, сокращение абсолютной величины капитальных вложений можно оценить как четырехкратное.

Никак не компенсирует снижение объемов и изменение структуры инвестиций в основной капитал: Становится все более очевидным, что наблюдающийся в последние годы рост никак не корректирует очевидный и в определенном смысле угрожающий структурный перекос экономики в пользу сырьевых отраслей.

Хотя непосредственно доля сырьевых отраслей в формировании российского ВВП сравнительно невеликa, именно на этот сектор, благополучие которого по объективным причинам сильно зависит от перепадов мировой конъюнктуры, приходится основная часть финансовых ресурсов, которыми располагают российские компании, денежных потоков и производственных инвестиций.

Доля этого комплекса в совокупных производственных инвестициях все эти годы была и остается заметно выше, чем в структуре производимой продукции. Это означает, что именно сырьевые отрасли на протяжении последних трех лет играли роль своеобразного локомотива промышленного роста, создавая львиную часть инвестиционного спроса на продукцию российского машиностроения и металлообработки. Одновременно именно этим сектором российская экономика в максимальной степени включена сегодня в мировое хозяйство.

При этом более половины всего объема экспорта приходится на сырую нефть и природный газ. Благодаря этим отраслям в последние годы поддерживается и активное внешнеторговое сальдо, без которого было бы невозможно обслуживание крупного внешнего долга, накопленного за последние десятилетия.

В результате относительно небольшое число крупнейших компаний преимущественно сырьевого профиля начинают прямо или косвенно управлять все более значительной частью совокупных финансовых потоков в российской экономике.

В сферу, так или иначе подконтрольную этим компаниям, попадают уже не только потоки, непосредственно связанные с добычей и экспортом природных ресурсов, но и задействованные в смежных или обслуживающих их секторах, а то и просто в производствах с повышенной рентабельностью, технологически никак не связанных с основным профилем деятельности этих компаний.

Вокруг сырьевых компаний и на их базе окончательно консолидируется современная российская олигархия. Одновременно сырьевой сектор превратился в крупнейший по своей значимости генератор денежных доходов населения. Увеличение либо уменьшение доходов в топливно-сырьевом секторе в сегодняшних условиях мультипликативно порождает рост или падение продаж в большом секторе производств, способных в своей сумме оказать определяющее влияние на состояние внутрихозяйственной конъюнктуры.

Наконец, этот сектор критически важен и для состояния государственных финансов. Именно здесь собирается более половины всех косвенных налогов включая платежи за пользование природными ресурсами , которые в свою очередь обеспечивают более половины совокупных бюджетных доходов, будучи особенно важным источником доходов федерального бюджета.

Кроме того, как уже было сказано выше, именно данный сектор экономики позволяет поддерживать уровень валютных поступлений, необходимый для обслуживания внешних долгов. Структурный перекос является очень важной, но не единственной серьезной деформацией, присущей нынешнему российскому бизнесу.

Как я уже говорил в предыдущей части, в силу системных ограничений российский рынок является сильно сегментированным, а возможности каждого экономического субъекта выходить на новые сегменты уже поделенного и жестко охраняемого рынка — крайне ограниченными. В ходе эволюции последних лет степень сегментированности российского рынка практически не уменьшилась. В результате в стране так и не складываются условия для организации действительно масштабного современного производства, невозможного без крупных рынков сбыта и сравнительно свободного к ним доступа.

Именно по этой причине импульс, исходивший от экспортно-сырьевых отраслей, так и не породил, вопреки надеждам оптимистов, взаимоподдерживающего ускоренного роста основных промышленных отраслей. Соответственно, увеличение доходов от экспорта в недостаточной степени отражается на доходах занятых в других отраслях экономики, а рост внутреннего спроса не превращается в действительно мощную движущую силу самораскручивающегося роста. Экономический рост того типа, который мы наблюдали в последние три-четыре года в силу ограниченности своего механизма не решил, да и не мог решить проблему занятости.

Относительно низкие официальные показатели уровня безработицы в стране не должны нас обманывать — на самом деле огромная масса трудоспособного населения в стране не только не имеет нормальной, достойно оплачиваемой работы, но и шансов получить ее до конца своей трудовой жизни. Сырьевая экономика востребует лишь малую толику тех человеческих ресурсов, которыми сегодня располагает Россия, а потребности такой экономики в квалифицированном труде вообще ничтожны в сравнении с общей численностью населения.

Остальным же она предлагает занятость главным образом в сфере обслуживания, причем преимущественно в виде рабочих мест, не требующих особой подготовки и квалификации, а значит — малооплачиваемых и не сопровождаемых сколько-нибудь ощутимыми социальными гарантиями.

Именно по этой причине после почти четырех лет экономического роста показатели, характеризующие общественное благосостояние, остались в целом на очень низком уровне. Российский ВВП на душу населения соответствует среднему уровню для развивающихся стран и, грубо говоря, на порядок ниже среднего уровня для группы развитых стран. По официальной статистике, соотношение средних размеров зарплат и пенсий с прожиточным минимумом в последние годы практически не меняется, при этом средняя пенсия по-прежнему приблизительно на четверть ниже соответствующего прожиточного минимума.

При этом доходы распределяются крайне неравномерно. Разрыв между верхней и нижней децилями населения по уровню дохода является четырнадцатикратным и последние десять лет практически не снижается.

Соответствующим образом сформировалась и социально-экономическая структура российского общества. Причем средний класс в этой системе представляют не инженеры, офицеры, врачи, учителя, научные работники, средние предприниматели, высококвалифицированные рабочие и фермеры, а работники сферы обслуживания, развлекательных услуг, чиновники и разного рода рантье. О чем, кстати, красноречиво свидетельствует ситуация как с рождаемостью ее падение , так и смертностью, которая в большинстве российских регионов продолжает увеличиваться.

Совершенно безосновательны, на мой взгляд, и восторги по поводу улучшения состояния государственных финансов. В качестве лишь одного примера можно привести образование и науку. В еще большей степени сократились государственные расходы на науку и научное обслуживание, резко упал престиж профессиональной научной и научно-производственной деятельности. Как следствие, заметно снизились качество образования и степень общеобразовательной подготовки выпускников средней и высшей школ.

Результатом является нанесение огромного ущерба человеческим трудовым и интеллектуальным ресурсам страны. Трудоспособное население заметно сократилось количественно, а его структура, что еще более важно, ухудшилась в качественном отношении. Прекращение производственнной деятельности в немногих высокотехнологичных отраслях бывшей советской экономики и деградация системы государственных научных учреждений при почти полном отсутствии частных исследовательских центров заставили огромное число высококвалифицированных специалистов сменить профиль деятельности.

Остальные девять десятых заняты в мелком и мельчайшем бизнесе либо в официальных структурах, где их интеллектуальные способности оказываются невостребованными, а приобретенные ранее опыт и знания постепенно утрачиваются. Не менее миллиона человек эмигрировали из России по данным отечественных компаний, профессионально занимающихся миграцией, поток выезжающих из России составлял в среднем тыс. А ведь образование и наука — далеко не единственная сфера, принесенная в жертву финансовому оздоровлению.

Заметно ухудшилось состояние массового здравоохранения, состояние сферы государственного социального обеспечения приюты, интернаты, дома престарелых и т. Возможно, это ухудшение пока заметно не всем, но долгосрочные последствия регресса в этих, казалось бы, частных вопросах, могут быть чрезвычайно разрушительными для общества и так или иначе коснутся каждого его члена.

Хроническое недофинансирование содержания и развития объектов общественной инфраструктуры в этот период уже привело к резкому старению и ухудшению качества основных фондов в электроэнергетике, в том числе атомной; в жилищно-коммунальном хозяйстве, на транспорте. В свою очередь, это заметно ухудшило функционирование основных систем жизнеобеспечения, резко снизило уровень их надежности и безопасности, повысило риск возникновения техногенных и экологических катастроф.

Да и такие прямые и очевидные по своему действию расходы, как оплата труда государственных служащих, в том числе правоохранительных органов и военнослужащих, иначе как унизительными по размерам не назовешь. Лучшее тому доказательство — дефицит опытных и квалифицированных служащих среднего звена, качество работы которого является определяющим для функционирования государственного аппарата.

В целом же государственный бюджет в его нынешнем виде впору назвать чрезвычайным — настолько минимальны предусматриваемые им общественные потребности и так велика перегрузка, возлагаемая им на объективно недостаточную общественную инфраструктуру. Однако если чрезвычайное положение длится годами а наш переходный период входит уже в свое второе десятилетие , то оно перестает восприниматься как временное явление.

И ведь действительно — и население, и большинство политиков привыкли к тому, что на зарплату госслужащего практически невозможно нормально жить; что бедным которых у нас три четверти населения, и к этому мы тоже привыкли недоступно ни реальное медицинское обслуживание, ни высшее образование; что у государства априори нет средств на поддержку какой бы то ни было экономической активности даже в тех формах, которые считаются приемлемыми в любой развитой экономике.

К этому привыкли настолько, что иной подход считается либо в лучшем случае прекраснодушием и идеализмом, либо ересью. Более того, утверждается опасный, на мой взгляд, тезис о том, что и нынешний уровень общественных расходов является чрезмерным, и его надлежит существенно уменьшить. На самом деле сегодня бюджет не только мал по размерам и не адекватен масштабу стоящих перед страной нерешенных задач, он еще и построен на весьма зыбкой по меркам развитых стран основе.

Даже будучи лишен той встроенной бомбы в виде неумеренных заимствований под ростовщический процент, которая сдетонировала в августе г. Я искренне надеюсь, что мы сможем избежать очередных потрясений в этой области, но угроза нового бюджетного кризиса является сегодня вполне реальной.

Кризис, возможно, еще не стучится к нам в двери, но и не так далеко, как порою кажется. Так вот, с учетом всего сказанного встает еще один не менее важный вопрос: Каковы перспективы экономики, развивающейся на базе той системы, которая сложилась у нас за последнее десятилетие с учетом всех ее возможностей, пределов и ограничений в контексте мировой экономики и изменения глобальных условий?

Перспективы российской экономики и, если говорить шире, российского общества по большому счету будут определяться двумя моментами: Говоря об этих условиях, в первую очередь, на мой взгляд, нужно иметь в виду две важнейшие вещи: Что касается первой тенденции — некоторого общего замедления роста, то оно связано с несколькими факторами: Помимо прочего это означает, что в рамках мировой экономики наиболее емкие рынки, каковыми являются рынки развитых стран, почти не будут расти, а конкуренция за место на них, в первую очередь для экспортно-ориентированных динамично развивающихся стран, являющихся конкурентами России на мировых рынках, заметно ужесточится.

С другой стороны, на структурные показатели этих рынков возрастающее влияние будет оказывать все более заметный переход развитых стран к постиндустриальной, то есть ресурсосберегающей и интеллектуалоемкой модели развития. В этих условиях спрос на сырье будет в долгосрочном плане падать и в относительном, и даже, возможно, в абсолютном выражении, и условия торговли для поставщиков этих ресурсов будут неизбежно ухудшаться.

С учетом этих тенденций перспективы российской экономики при условии отсутствия в ее основах революционных качественных изменений выглядят во многом пугающе.

В первую очередь опасения вызывает ясно обозначившийся и пока что только усиливающийся структурный перекос экономики в пользу сырьевых отраслей, о котором я подробно говорил в предыдущей части. Дело в том, что столь значительная роль сырьевого сектора порождает для экономики страны целый ряд серьезнейших негативных последствий. Во-первых, сохранение преобладающей доли топливно-сырьевого комплекса в совокупных производственных инвестициях означает, что в обозримом будущем именно он будет поглощать огромную часть ресурсов, направляемых на расширение и перевооружение производственной сферы.

Кроме того, эффективность инвестиций в добывающие отрасли в силу объективных причин удорожание разведки и добычи будет неизбежно падать, а в условиях значительного удельного веса этих отраслей в общем объеме производства это будет вести к снижению эффективности производственных инвестиций и российской экономики в целом.

Во-вторых, высокая доля продукции топливно-сырьевого комплекса в экспорте не только ставит жесткие пределы его возможному росту, но и обрекает его на нестабильность, связанную с неизбежными резкими колебаниями мировых цен на эту продукцию. Я уже не говорю о том, что при такой структуре обмена с внешним миром людской и интеллектуальный потенциал страны остается маловостребованным, а национальные ресурсы — недоиспользуемыми. Наконец, в-третьих, еще большую угрозу экономическому росту и эффективности представляет доминирование в экономике крупных корпораций сырьевого профиля.

Непосредственным следствием этого становится недопустимо высокая зависимость общей деловой конъюнктуры в стране от решений и настроений узкой группы высших управленцев этих компаний. С другой стороны, избыточный капитал, формирующийся в энергетическом, в первую очередь в нефтяном секторе, в подобных условиях не находит дороги в другие сектора и чаще всего легально или нелегально покидает пределы России, так как сырьевые компании предпочитают вести знакомый им бизнес за рубежом, нежели пытаться выходить в новые, незнакомые им сферы деятельности внутри страны.

Сказанное можно отнести и к государственным финансам — бюджетные доходы испытывают на себе сильное дестабилизирующее воздействие изменений в ценовой конъюнктуре, прежде всего колебаний цен на сырую нефть и ее производные, как непосредственно через падение поступлений от соответствующих экспортных пошлин и налога на прибыль производителей , так и, в еще большей степени, опосредованно — через общее ухудшение конъюнктуры и замедление роста инвестиций и потребления.

Но, к сожалению, проблема заключается не только в структурном перекосе. Хорошо знакомая нам общественная система корпоративно-криминального типа по своей природе является застойной, прежде всего в силу ущербности ее сегментированного рынка, неизбежно высоких издержек для производителя и отсутствия механизма долгосрочного воспроизводства и увеличения экономических ресурсов. Да, средние темпы экономического роста за последние четыре года были относительно высокими, но, во-первых, уже в прошлом году они сократились до скромных четырех с небольшим процентов, а во-вторых, наблюдались в условиях совершенно особых благоприятных условий — сочетания высоких цен на основные предметы российского топливно-сырьевого экспорта с эффектом резкого реального обесценения национальной валюты в ходе предшествовавшего началу роста финансового кризиса.

В частности, такие темпы роста не позволят решить проблему занятости населения, о которой было сказано выше; не позволят существенно повысить общий уровень благосостояния и доходов, ликвидировать очаги застойной нищеты и бедности. Такие темпы, далее, кажутся совершенно неприемлемыми для решения проблемы формирования в стране полноценного государственного бюджета — задача, которая в ближайшие годы будет стоять чрезвычайно остро. Я уже говорил выше, что размеры государственного бюджета сегодня абсолютно не адекватны масштабу стоящих перед страной нерешенных задач.

Конечно, проблему коррумпированности и некомпетентности госаппарата одним повышением окладов его чиновников не решить. Не спасет и предлагаемое в качестве чуть ли не панацеи сокращение государственного аппарата, даже самое радикальное. Во-первых, например, та же судебная система страдает от объективной нехватки судей для оперативного рассмотрения растущего количества дел; о сокращении штатов в государственной социальной и пенитенциарной системах может всерьез говорить только безумец, и вообще: А во-вторых, массовое сокращение общественного сектора при невозможности частного сколько-нибудь заметно увеличить занятость — это прямой путь к социальной и политической нестабильности.

Не может быть бесплатным для бюджета и поддержание хотя бы умеренного экономического роста: Преодоление сырьевой направленности экономики, если такая задача будет поставлена, также не может быть реализована без определенных бюджетных затрат: А ведь еще остаются хотя бы самые элементарные инвестиции в будущее развитие, каковыми являются затраты на инфраструктуру, общее и профессиональное образование, финансирование некоторых видов НИОКР и т.

Действительное реформирование экономики и общества, если на то появится политическая воля, все равно потребует использования значительных общественных ресурсов, и размеры бюджетной системы, как и ее характер, неизбежно должны быть иными. Следовательно, кардинального улучшения положения в таких жизненно важных областях, как обеспечение полноценной занятости трудоспособного населения, которая бы соответствовала уровню накопленного человеческого капитала, достойного уровня жизни для большинства граждан, стабилизация демографической ситуации, обеспечение безопасности границ и т.

В конце концов важны не проценты роста как таковые. В конечном счете, нас всех должно интересовать создание экономических возможностей для преодоления отставания или, иначе говоря, выживания страны, сохранение российской государственности и суверенитета. Для того, чтобы понять это, достаточно посмотреть на карту и увидеть, что у России наиболее протяженные границы с весьма опасными и непредсказуемыми регионами мира, и в связи с этим оценить масштабы необходимых в ближайшие 10—12 лет затрат на вооруженные силы, жилищно-коммунальную инфраструктуру, медицину, образование, преодоление демографического кризиса, современное освоение Сибири и укрепление нашего экономического суверенитета на Дальнем Востоке.

В России же создан такой мутант рыночной экономики, который в принципе не в состоянии сейчас и не будет в состоянии никогда если его не изменить коренным образом решить или хотя бы облегчить решение вышеперечисленных задач.

Итак, если попытаться в двух-трех предложениях подытожить все вышесказанное, то главный вывод можно сформулировать следующим образом. Крах советской системы, который был закономерным следствием ее экономической и политической неэффективности, не имел, да и не мог иметь своим автоматическим следствием формирование на ее месте эффективного и демократического по своей сути высокоразвитого рыночного хозяйства.

Переломный момент давал России шанс встать на этот путь, но, в силу ряда обстоятельств как субъективного, так и объективного свойства, этот шанс в целом не был реализован.

Вместо этого в стране сформировалась иная хозяйственная система, которая является капитализмом в привычном нам понимании этого слова, но лишена многих элементов и механизмов, отличающих экономику и общество развитых стран Запада. А во-вторых, он находится как бы на периферии мирового хозяйства и лишен механизма устойчивого самоподдерживающегося роста. Эта система достаточно жизнеспособна, она позволяет обществу выживать и даже в чем-то развиваться. Однако она в принципе не способна сократить отставание страны от группы мировых лидеров с точки зрения эффективности экономики и благосостояния населения, а также обеспечить внутреннюю стабильность и моральное здоровье общества.

В такого рода системе нет уникальности — в ее условиях сегодня живет не меньше половины всего человечества. Вопрос лишь в том, устраивает ли такое положение активную часть общества. В нашем случае природные и исторические условия обусловливают возможность для элиты общества и в существующей системе обеспечить себе относительное благополучие и комфорт.

Однако эти же самые условия превращают тяготы и противоречия, выпадающие на долю основной массы населения России, в серьезнейшие общественные проблемы, угрожающие выживанию российского государства и общества и даже представляющие нешуточные вызовы с точки зрения глобального миропорядка. С этой точки зрения долг и важнейшая общественная задача исследователей экономистов и социологов , с одной стороны, честно проанализировать и описать возникшую у нас специфическую систему отношений со всеми ее внутренними дефектами и ограничителями, не закрывая глаза на связанные с нею опасности и риски, а с другой, попытаться нащупать возможности вывода страны на иную траекторию развития, не теряя при этом чувства реальности и связи с тем обществом, той экономикой, которые мы сегодня реально имеем.

Самый общий рецепт — институциональные реформы, защита прав и свобод граждан, формирование цивилизованного бизнеса — более или менее очевиден, но недостаточен.

Как этого добиться, какими мерами, на какие общественные силы опереться, какова при этом сравнительная эффективность возможных вариантов — вот в самом общем виде повестка для исследований, которые будут в наших сегодняшних условиях востребованы и обществом, и самой жизнью. Прежде всего позвольте мне выразить свою благодарность за приглашение выступить в моей alma mater. Я окончил Плехановский институт ровно тридцать лет назад, в июне года. Должен признаться, что был несколько озадачен сложностью темы и ее масштабом.

В моем выступлении в ЦЭМИ главное внимание я постарался уделить политико-экономическому анализу экономической системы России, ее закономерностей и возможностей. Сегодня я буду говорить о текущей и среднесрочной макроэкономической ситуации в стране, а также о ключевых институциональных реформах, которые жизненно необходимы. При этом я ставлю перед собой задачу попытаться раскрыть особенности макроэкономического регулирования экономико-политических институтов, а также их взаимосвязь в условиях современного периферийного российского капитализма.

Хочу также, воспользовавшись случаем, предложить вашему вниманию наиболее принципиальные положения, касающиеся содержания институциональных реформ по конкретным направлениям. Как известно, после продолжавшихся почти целое десятилетие экономического спада и депрессии российская экономика в течение последних четырех лет показывает положительные результаты.

Прирост ВВП за этот период по отношению к уровню г. Произошло заметное повышение уровня реальных доходов населения, который уже превысил докризисный имеется в виду финансовый кризис г. Потребительские расходы населения в последние годы превратились в главный фактор роста производства, заменив в этом качестве внешний спрос, обеспечивавший основную часть прироста ВВП в — гг. Экспорт вот уже третий год превышает сто миллиардов долларов, обеспечивая крупное активное сальдо торгового баланса и баланса по текущим операциям и нормализацию расчетов по внешнему долгу, а также относительную стабильность курса национальной валюты.

Продолжается рост инвестиций в производственном секторе, увеличивается объем сбережений населения. Другими словами, если под благополучием понимать отсутствие видимых кризисных явлений, то нынешнее на июнь г. Несмотря на определенное замедление, все или почти все основные индикаторы, определяющие состояние конъюнктуры, в целом указывают на рост экономической активности в условиях относительной макроэкономической стабильности. Государственные финансы находятся в удовлетворительном состоянии, основные денежные показатели и ценовая ситуация — под контролем властей, наблюдается стабильный приток в страну иностранной валюты и иностранного капитала.

Три года, прошедшие без потрясений, позволили улучшить и психологический климат среди экономически активной части общества, что начинает выступать в качестве важного самостоятельного экономического фактора.

В результате постепенно начинают расти уровень взаимного доверия хозяйствующих субъектов и горизонты их хозяйственного и инвестиционного планирования. Усилился оптимизм инвесторов, в том числе иностранных, что уже привело к запуску ряда долгосрочных проектов, способных при сохранении определенных благоприятных условий со временем придать экономическому росту более устойчивый характер.

Более того, наметились и некоторые позитивные изменения и в экономическом механизме, имеющие более долгосрочный характер, о которых я достаточно подробно говорил в своей лекции, прочитанной в апреле этого года в ЦЭМИ. Вместе с тем мы прекрасно видим, что наблюдаемый экономический рост остается неустойчивым и нестабильным что признается, кстати, и в президентском послании Федеральному Собранию.

Прошлый год в этом отношении дал особенно много поводов для беспокойства — по меркам развивающейся экономики темпы роста производства и инвестиций были разочаровывающе низкими, а затянувшаяся пауза в росте индекса промышленного производства длилась почти полгода. Для нас же темпы роста такого порядка — в лучшем случае умеренные, поскольку исходная база этого роста — не просто изначально скромные масштабы российской экономики советских времен, а производство, сократившееся к г.

Еще больше сомнений вызывает качество промышленного роста: Структура производства не только не прогрессирует в сторону повышения удельного веса более технологичных отраслей, но и, судя по нашим расчетам, с этой точки зрения продолжает ухудшаться.

В частности, доля сырьевых отраслей в совокупных инвестициях продолжает оставаться очень высокой и устойчиво превышает долю этих отраслей в совокупном объеме производства. Это означает, что данный сектор забирает не просто огромную, но и растущую долю ресурсов для экономического роста, имеющихся в распоряжении общества.

При этом эффективность инвестиций и основных фондов снижается. Производительность труда в целом пока растет, но темпы этого роста снизились и в прошлом году составили лишь чуть более одного процента. Рост остается крайне неравномерным и в территориальном отношении, будучи сосредоточен главным образом вокруг небольшого числа крупных мегаполисов и транспортных центров, при этом экономическое состояние депрессивных регионов продолжает ухудшаться. В результате при привлечении в страну значительного контингента иностранной рабочей силы сохраняются очаги застойной безработицы, растут диспропорции в уровнях оплаты труда и социальная напряженность.

В целом создание новых рабочих мест, особенно постоянных и квалифицированных, идет медленно; формирование устойчивого, осознающего свои коллективные интересы и социальную ответственность среднего класса по-прежнему идет черепашьими темпами. Затормозился и процесс легализации теневой хозяйственной деятельности, признаки которого мы наблюдали в первые один-два года после известного кризиса г.

Показатели, характеризующие общественное благосостояние, после почти четырех лет экономического роста остались в целом на очень низком уровне.

По официальной статистике, соотношение средних размеров зарплат и пенсий с прожиточным минимумом в последние годы практически не меняется, при этом средняя пенсия по- прежнему приблизительно на четверть ниже соответствующего прожиточного минимума. Таким образом, на сегодня мы имеем экономический рост, но рост в лучшем случае умеренный по своим темпам и не удовлетворяющий нас по качественным показателям. Рост такого порядка и такого качества, безусловно, внушает экономистам и части населения ощущение нормализации, поскольку он позволяет сохранять и постепенно увеличивать находящийся в хозяйственном обороте и у населения объем материальных и финансовых ресурсов, но одновременно он не решает, да и не в состоянии решить стоящие перед нашим обществом задачи качественных преобразований.

Эти качественные преобразования, то есть глубокая модернизация нашей экономики и нашего общества а одно невозможно без другого — нельзя иметь развитую экономику при отсталых общественных отношениях, и наоборот — невозможно создать в стране развитое гражданское общество без подкрепляющей его современной эффективной экономической базы предполагают совсем иные масштабы ресурсов, направляемых на цели развития, а значит, и иные темпы роста.

Настойчивые призывы к более амбициозным целям в экономике, которые мы слышим в последнее время от президента, — это, на самом деле, отражение растущего понимания президентом и его ближайшим окружением того факта, что с таким ростом, какой мы сегодня имеем, мы, что называется, далеко не уйдем. Если ситуацию в этом отношении не удастся изменить самым радикальным образом, то на обозримую историческую перспективу мы будем обречены иметь рост без развития, без общественных преобразований и без долгосрочной перспективы.

И это еще в лучшем случае, поскольку в худшем случае нас ждут экономическая стагнация и новые кризисы в финансовой и бюджетной сфере, угроза которых, несмотря на те все положительные изменения, которые я упомянул, остается реальной. Нынешняя ситуация в экономике по большому счету представляет собой результат действия двух сил: Первая из них, то есть сравнительно благоприятные объективные условия, нашла свое выражение в том, что:.

Все это вместе взятое, с одной стороны, позволило ликвидировать бюджетный дефицит и порождаемую им составляющую инфляции, снизить фискальное давление на бизнес, убрать дестабилизирующие вспышки нестабильности на финансовых рынках, а с другой — обеспечило частным и государственным компаниям возможность увеличить финансирование собственных инвестиций. Конечно, экономические результаты последних лет не сводятся исключительно к влиянию высоких цен на нефть и других перечисленных благоприятных объективных обстоятельств, но то, что последние сыграли для экономического роста чрезвычайно важную роль — факт, не подвергаемый сомнению никем из серьезных специалистов-аналитиков.

Что же касается второго фактора, обусловливающего нынешнюю ситуацию в российской экономике — экономической политики правительства, — то его воздействие выглядит не столь однозначно. Принято считать, что макроэкономическая политика в сегодняшней России является в целом адекватной существующим условиям и способствует экономическому росту.

Подобный взгляд разделяют в том числе и многие западные аналитики — в последнее время лестные оценки этой политики высказывают и представители МВФ, и международных рейтинговых агентств. Это справедливо, но лишь отчасти. Действительно, макроэкономическая политика в ее привычном понимании сегодня осуществляется в целом компетентно и не содержит явных дестабилизирующих элементов. Если взять набор показателей, по которым обычно судят о том, насколько здравой и ответственной является такая политика, то в целом они рисуют относительно благополучную картину.