Идеальное единство мира в античности и этапы его обоснования Алексей Коваленок

У нас вы можете скачать книгу Идеальное единство мира в античности и этапы его обоснования Алексей Коваленок в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Но, разумеется, невозможно отрицать, что Парменид своими исканиями обеспечил прорыв к идеалистическим учениям будущего. Если не понимать под ней исключительно и только строгое и формально непротиворечивое построение неких постулатов, то признаем, что платонизм вполне систематичен, по крайней мере, стремится, влечется к возможной мере систематичности. Но его система — творческая, открытая, пульсирующая, стремящаяся охватить весь универсум, все слои его, но именно охватить, оставив возможности для дальнейшего творческого развития мысли, а не заковать ее в прокрустово ложе неких незыблемых догм и схем.

Так вот в ней он предложил свое решение проблемы идеального единства мира, попытался воздвигнуть, соорудить свой идеальный мир и обозначить скрепы, объединяющие его в некую единую систему, некий единый универсум, единый космос. Но, как представляется автору этих строк, до конца ему это сделать так и не удалось. Ему не удалось до конца оформить последовательную и полностью непротиворечивую систему философского идеализма, хотя серьезные интенции у Платона к этому, несомненно, наличествовали, и он серьезно продвинулся в этом вопросе по сравнению со своими предшественниками.

Осталось не вполне понятным как, в какой степени иерархичности они соотносятся друг с другом. Как они соотносятся с материей?

Есть ли некое первоначало, которое их всех продуцирует, из которого вытекает все материальное и духовное много — и — разнообразие мира, космоса, самих идей, наконец, если есть, то какое же именно?

Может быть, именно потому так случилось, что Платон и не давал готовых рецептов и ответов, а он именно экспериментировал, искал, закружил весь этот хоровод идей. Он оставил эти темы и проблемы в наследство последующим поколениям мыслителей. Таким образом, по моему разумению, мир идей предстает как иерархически организованная система, порядок в которой обеспечивается логическими связями. Гарантом этих связей являются такие категории, выделенные Платоном, как единое, многое, иное, бытие, покой, движение, тождество, различие.

И вот, наконец, 6 веков спустя появляется в качестве персонажа мирового театра идей Плотин, который более или менее удовлетворительно разрешил все эти и многие другие вопросы, создал действительно целостную и последовательную систему, объясняющую идеальное единство мира на всех его уровнях, этажах.

Неоплатонизм предстал действительно грандиозной, целостной, законченной системой, философской конструкцией, сумевшей глубоко обосновать и провести на всех уровнях этот самый принцип идеального единства мира, показать становление единого идеального бытия и то, как оно сочетается со множественностью, в известном смысле даже предполагает ее. В скобках еще замечу мимоходом, что Плотин жил и строил свои теории уже в качественно новую историческую эпоху, что во многом детерминировало его философско — онтологические изыскания, налагало отпечаток на них.

Было уже ощутимо дыхание христианства, его сосуществование со всевозможными ересями, одной из которых был гностицизм. Об этом, кстати, рассуждал А, Г. Дугин, и автору данных строк эти его размышления показались отнюдь небезынтересными и заслуживающими внимания. Кстати, пример Плотина весьма поучителен и еще в одном отношении.

Известно, что он не претендовал на какую — то самостоятельность и творческую оригинальность, он рассматривал себя лишь как верного ученика, последователя и продолжателя Платона — не более. А из этого следует то весьма важное обстоятельство, что о мыслителе, философе надобно судить не по тому, что он сам в рамках конкретной эпохи о себе думает, а по тому, что о нем будут думать , так сказать, с точки зрения вечности.

Итак, очевидно, что постановка проблемы идеального единства мира, которая, начиная с ранних представителей античной философии, стала важным аспектом учения о бытии, оказала весьма и весьма существенное влияние не только на философскую онтологию, но и на гносеологию, теологию, социальную философию, этику, эстетику, философию права, а также на идеологические и социальные учения будущего.

Умопостигаемые Числа пифагорейцев, Бытие Парменида, Идеи Платона, Сверхединое Плотина не только противостояли чувственно — воспринимаемым вещам, но и придавали им упорядоченность, организованность, закономерность, гармоничность, не позволяя тем самым прекрасному космосу опрокинуться в безобразный хаос, что было бы космической, онтологической, этической, социальной вселенской катастрофой.

И совершенно ясно и непреложно одно: Это верно и для идеализма, и для материализма. Нельзя сказать это было бы слишком самонадеянно! Ведь ход мирового морфогенеза, то, как работает эволюционная фабрика действительности, какие принципы, взаимодействия и законы обеспечивают единство мироздания — все это до конца непрояснено и поныне.

И вправду, в истории мысли, в истории идей не бывает мертвого, бесследно исчезнувшего прошлого. И это все в полной мере касается и проблемы идеального единства мира, и тех, кто ее и сегодня осмысливает. Ведь мир глубок, и глубже , чем думает день. И постигать эту глубину сущего, его последние основания нам помогают своими исканиями в том числе и те, чьи имена вынесены были в заглавие этих моих размышлений.

Парменид - это чистый онтологический монизм, бытие здесь понято как чистое единство, исключающее всякую множественность. Пифагорейство - это чистый онтологический плюрализм, здесь бытие являет собой чистую множественность, исключающую всякое единство. Между этими полюсами - попытки синтеза этих категорий. Платон - начало этого синтеза единого и многого, а Плотин - полное завершение его. Даны авторские оригинальные интерпретации иерархии Чисел у пифагорейцев, автор предлагает свой взгляд на тождество бытия и мышления у Парменида.

Обосновывается тезис, что Единое у Платона имеет, прежде всего, логическую природу и логическое обоснование, и что единство мира в платонизме - это, скорее, все - таки логическая , а не онтологическая Обо всём этом и не только в книге Идеальное единство мира в античности и этапы его обоснования Алексей Коваленок. Предложений от участников по этой книге пока нет.

Хотите обменяться, взять почитать или подарить? У такого народа, опустившегося до уровня населения, проживающего на земле своих предков, нет будущего. В отечественной традиции всегда главным был вопрос поиска смысла жизни, который велся на путях обретения соборной правды и достижения социальной справедливости.

Можно вполне согласиться с Л. Великое значение Идеи для жизни и судеб российского общества и народа было глубоко осмыслено и хорошо раскрыто выдающимися исследователями русского менталитета: Ильиным и другими видными отечественными мыслителями из современных авторов я бы отметил А. Панарина — глубокого критика современной потребительской западной цивилизации и глобализации, И. Однако никогда не следует забывать, что у истоков мировой философской традиции воспринимать мир сквозь призму идей, высших идеальных смыслов, идеального бытия как важнейшего для существования мира и человека, стоит целая плеяда древнегреческих мыслителей, величайшим из которых был Платон, оказавшийся столь конгениальным оригинальной русской философии.

Итак, еще раз подчеркнем ту мысль, что проблема бытия и обоснования его единства на материальной или идеальной основе является фундаментальнейшей для философии. Это принципиально важно и для материалистов, и для идеалистов. Причем подчеркну, что все эти отологические штудии отнюдь не абсолютно произвольны и анархичны, не определяются только капризами и настроениями или особенностями метода отдельных философов.

Конструирование реальности в философии, отличаясь свободой, не терпит при этом произвола и безудержного субъективизма. Есть некие рамки, пределы для этих исканий, заданные и общественным резонансом, и социальным звучанием, и гражданской ролью доктрины. Что же касается осмысления идеального бытия в его единстве и целостности, становления принципа идеального единства мира, то автор этой статьи уверен, что идеализм отнюдь не в меньшей степени заинтересован в доказательстве этого самого идеального единства мира, чем материализм в обосновании материального единства его.

Без такового убедительного обоснования представители идеализма будут снова и снова не в состоянии объяснить положительно взаимосвязь всех структурных уровней нашего мира, взаимосвязь и взаимозависимость макрокосма и микрокосма, исследовать универсальные свойства феноменов этого мира, установить общие законы их функционирования и развития. А это все вышесказанное и означает шаги по установлению и обнаружению такового мирового единства. В свое время не слишком модный ныне Ф.

Еще раз подчеркну, что это было сказано выдающимся материалистом, и речь здесь шла о материальном единстве мира, но, думается, что и применительно к идеализму это важное методологическое замечание полностью сохраняет свою актуальность и свое значение, ведь, как уже подчеркивалось выше, идеализм отнюдь не в меньшей степени заинтересован в обосновании и доказательстве идеального единства мира , в обосновании того, что это самое единство мира заключается в его идеальности.

Неумение, неспособность, нежелание или все вместе! Абсолютизация любого из этих направлений — есть крен в сторону идейно — мировоззренческой односторонности, есть обеднение всей современной философской картины. Поэтому, вместо непримиримой контрарности оных должна придти их здоровая, уважительная конкуренция, диалог, взаимообмен, комплиментарность идей и принципов, развиваемых ими.

Тогда , уж позволю себе несколько перефразировать А. Греческую мысль они занимали и волновали, начиная с самых ранних этапов своего становления и развития. Итак, Пифагор и пифагорейцы представляют собой онтологическую конструкцию, манифестирующую чистое, абсолютное множество без скрепляющего его единства. Это — чистый онтологический плюрализм.

А ведь известно, что множество и логически, и исторически, и онтологически постичь гораздо легче, нежели чем единство. Это — другая противоположность. Это — чистый онтологический монизм. Нет, оно у него вполне чувственно, материально, но при этом именно соответствует истинному мышлению.

Соответствие бытия и мышления означает лишь то, что отныне не показания наших чувств, а доводы нашего разума становятся критерием истины. Вот что, на мой взгляд, означает парменидово тождество мысли и бытия, а вовсе не какое — то их полное и безоглядное совпадение, растворение друг в друг без остатка.

Можно это тождество реконструировать еще и так, что и мысль, и бытие существуют, обмениваясь, пропитывая, насыщая друг друга некими логосами, импульсами, энергиями, флюидами, благотворными для них обоих.