Путь воды Вера Инбер

У нас вы можете скачать книгу Путь воды Вера Инбер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Современница этих первооткрывателей, Вера Инбер не только не затерялась среди них, хороших и разных в превосходной степени, но и сумела по-своему сказать о времени и о себе. Всем памятно ее давнее признание: Пафос мне не свойствен по природе. У меня, по-моему, выходит Лучше то, что говорю вполголоса. Это умение говорить о возвышенном, не повышая голоса, рассказывать о громогласных свершениях негромко всегда привлекало читателей Веры Инбер. В ее стихах проза жизни становится поэзией, малые приметы великой эпохи под ее пером обретают силу и размах.

В своих рассказах, повестях, публицистике Вера Инбер всегда остается поэтом. И всегда ей сопутствует добрая улыбка. Мягкая ирония, светлый юмор, шутливый афоризм — все принято на вооружение. Прибавьте ко всему сказанному отточенность строки, изящество отделки, безупречную меру вкуса, сдержанность, благородную боязнь велеречивой фразой нарушить естественность речи. Но такая беседа отнюдь не противоречит пафосу.

Вспомним, что своим негромким голосом Вера Инбер сумела произнести слова, которые прозвучали на всю страну в пору самых драматических событий. Эти строки в ныне, почти полстолетия спустя, заставляют сжиматься сердце.

Замечательный критик, тонкий знаток поэтического искусства Александр Макаров писал: Именно эта счастливая особенность привлекательная для сегодняшнего любителя поэзии. В нестареющих стихах Веры Инбер, в этих саморазвивающихся строках он обязательно найдет нечто созвучное своему восприятию мира. И, конечно же, оценит негромкую доверительность этой многолетней беседы.

Кстати, и читает свои стихи Вера Михайловна вполголоса, раздумчиво и неторопливо. Иной слушатель может и попенять — не лучше ли было записать эти строки в исполнении кого-либо из мастеров сцены? Такой чтец блеснул бы и актерской техникой, и дикцией, и обаятельным тембром. И все же ни одна актер, даже самый одаренный, не в состоянии выразить сокровенную суть лирики лучше, чем автор.

Всё снег да снег, без края и конца, Вокруг Оломны и Гороховца. Не покидает свой высокий пост Луна, чьё кольцевое окруженье Истаивает под напором звёзд. И ожил горизонт… Товарищи, здесь Ленинградский фронт!

И я его забуду не скорее, Чем собственное имя. Пронесу Его в глубинах сердца. Никогда Туда не проникают холода. Связист его читал у проводов, У карты - генштабист. И лишь разведчик, Кому и лишний вздох не разрешён, В тылу врага был этого лишён.

Сидишь часами - и оно не тяжко. А в голове горит одно - Задание, которое дано. От глухой тропы, От точки огневой до бури шквальной, Когда столбы земли, подобно пальмам, Перерастают сосны и дубы, - Везде и всюду, явен или скрыт, Но этот наш огонь всегда горит. Он страшен недругам, он - бич врагов, Ему дивятся пять материков. В честь нас, людей из Ленинграда, В честь пятерых, - пять молний, пять громов Рванули воздух мы стояли рядом.

По вражьим блиндажам пять катастроф. И в интервалах первым начал счёт Один из нас, сказав: Где ты, доченька моя? Он не был ни боец, ни воин. Он был так мал, так в жизни неустроен, Он должен был начать ходить к весне.

Его зимою, от меня вдали, На кладбище под мышкой понесли. Весь вагон, куда ни глянь, Всё дети. Ехать предстояло долго… Так в лес детёныша уводит лань, Всё думает спасти его, пока В её сосцах хоть капля молока.

Хирел, мечтал о солнце, как о чуде, И вздрагивал от грохота орудий… 17 Смертельно ранящая, только тронь, Воспоминаний взрывчатая зона… Боюсь её, боюсь в ночи бессонной. И всё же, невзирая на огонь, Без жалости к себе, без снисхожденья Иду по этим минным загражденьям 18 Затем, чтобы перо своё питала Я кровью сердца. Этот сорт чернил… Проходит год - они всё так же алы, Проходит жизнь - им цвет не изменил.

Чтобы писать как можно ярче ими, Воспользуемся ранами своими. Боль старости, загубленное детство, Могилка на далёком берегу… Пусть даже наши горести и беды Являются источником победы. Разить врага прямым, косоприцельным, И лобовым, и фланговым огнём, Чтобы очаг отчаянья и зла - Проклятье гитлеризма - сжечь дотла. Глава четвёртая Год 1 Зелёным листьям наступил конец. В предчувствии грядущего мороза Уже поникла юная берёза, Бледна, как необстрелянный боец.

Зато рябина, с пурпуром в петлицах, Не в первый раз мороза не боится. Но наяву насколько он живей В исконной русской прелести своей! Они в закатный этот час осенний Стоят, как люди после потрясений. А там неузнаваема, как маска, Окисленная порохом окраска.

Страдания легли на эти плечи Тяжёлым грузом - их не разогнуть. Но всё же, как поддержка и защита, По-прежнему стоит кариатида… 6 На Ленинград, обхватом с трёх сторон, Шёл Гитлер силой сорока дивизий. Он артиллерию приблизил, Но не поколебал ни на микрон, Не приостановил ни на мгновенье Он сердца ленинградского биенье. И те пришли, готовые к победам, А третий, Голод, шёл за ними следом. А в это время рос ледовой трассы За метром метр.

Велась борьба со льдом. С опасностью, со смертью пополам Был доставляем хлеба каждый грамм. Он ржаной, Он ладожский, он белого белее. Начнёшь его - и съешь без промежутка Весь целиком. И всё же днём ли, вечером, в ночи ли Работали, учились и учили. Старательно распиленный на чурки, Бросает он в него последний стул. А сам перед игрушечной печуркой, На корточках пусть пламя припечёт , Готовит он очередной зачёт.

Ему бомбёжка путь пересечёт, Но примет у студента он зачёт… 14 Тяжёлый пласт осенней темноты Так угнетал порой невыносимо, Что были двадцать граммов керосина Желанней, чем в степи глоток воды. О, только бы коптилка не погасла!.. Едва горит соляровое масло. Так светит иногда светляк-фанатик И чувствует, что он по мере сил Листок событий всё же озарил. Но и светляк был точкою светящей, И он в бореньях тьмы не изнемог. Он сделал всё, что мог. Чтобы согреть симфонию Седьмую, Дыханьем раздувала очажок.

И головешка с нежностью весёлой, Как флейточка, высвистывала соло. Пожалуй, в ней ты Увидел бы, в игре её тонов, И впрямь порханье светлых клапанов По угольному туловищу флейты, И то, как, вмиг её воспламеня, По ней перебегает трель огня. Все снова были в сборе. Из-под зимней шапки Росинками блестит, бывало, пот.

Ей в руки бы подснежников охапки… Но даже в старом ватнике - она Была всё та же юная Весна. И рядом с Музой каждый И чувствовал и думал не однажды: Глава пятая Снова лето 1 В одиннадцать часов ещё светло. Ещё на западе, не улетая, Лежит заката алое крыло, И даже полночь будет золотая. Она уже в движенье привела Аэростатов лёгкие тела.

И соловей поёт в кистях сирени: С какою быстротой созрело лето! Ещё немного - и ночная темь Начнёт от круглосуточного света Неумолимо отрезать в пути Сначала ломтики, потом ломти.

Подобием мельчайших парашютов В саду летает тополиный пух. Мгновение - и воздух рассекло Пикирующей ласточки крыло. Птенцу и страх как хочется летать - И страшно оторваться от кусточка. Он смотрит на верхушки тополей, А мать ему: Он делает шажок, не без опаски, От мамы ни на шаг не отходя, А та ему: О детский мир, цвети и не скудей В пределах комнат и в аллеях сада И после двух блокадных наших зим Чаруй нас возрождением своим!..

Глава шестая Восстановление Посвящается И. Хотя и там вот только что гремело И там опасность не устранена. И едкая пороховая мгла Всю улицу на миг заволокла. Но Ему подбавить извести, железа - И снова станет на ноги оно. И обновлённо, молодо и крепко Опять задышит лестничная клетка.

И в наших Цельсиях, по их деленьям, Стремясь уйти всё дальше от нуля, Карабкается ртутный стебелек По градусам - он раньше так не мог. А дедушка-топор, седобородый, Степенно, положительно и мерно Поддакивает: Горит берёза… Столько жара в ней, Как будто комсомольцы-лесорубы, Своей энергией её согрев, Повысили в сто раз её нагрев. До… пятого доходит этажа. Да здравствует дающая нам ток Энергия, взрастившая цветок, 10 Бегущая по проводу, по стеблю!.. Растенья в Ботаническом саду Чернели, точно в Дантовом аду.

Теперь опять, дыханием колеблем, Уже растёт, себя теплу вверяя, Лист будущего пальмового рая. Пиши, художник, кистью вдохновенной Развёртыванье жизни сокровенной. Уже на мраморном щите, на белом, Горит контрольной лампочки рубин. Вновь завоюет Ленинград по праву Свою энергетическую славу.

Он тих и пуст. Их тоже нет на месте. Осанка, мрамор плеч, улыбка уст - Всё это скрыто: Всё это в подземелии, где мрак, Но где зато не угрожает враг. Но статуи… при мысли о победе У них, как у людей, блестят глаза. Поистине эпоху Возрожденья Напоминает это пробужденье. Мне в якорных цепях невмоготу. Уже открылось новых десять вузов, Уже в аудиториях полно, И видит с удовольствием декан, Что надо ставить стулья по бокам.

Уже готов уйти плавучий док, Чтоб уступить дорогу ледоколу. Картина поздней осени ясна, А нам всё кажется, что нет, - весна. Всё на весну похоже.